Онлайн книга «Как в японской дораме»
|
— Понятно, кто это, – сказала я и, поднявшись, отправилась открывать дверь. И, видимо, Соби тоже догадался, так как громко кинул мне вслед: — Если это она, я не желаю её видеть! Да, это была Анжела. Она стояла у порога с покаянием на лице и с тремя большими пакетами в руках. — Привет, – поздоровалась она. – Войти можно? — Входи, – позволила я, пропуская гостью. – Но Соби не хочет тебя видеть. — Это понятно, – тяжко вздохнула Анжела и, войдя, протянула мне джинсовую куртку. – Вот возьми, он вчера забыл её у меня. Милена, мне обязательно надо помириться с Соби. Не хочу, чтоб у него оставалось обо мне такое ужасное впечатление. Ты не представляешь, я целую ночь мучилась, совесть изгрызла всю мою душу! Мне необходимо добиться от Соби прощения. — Я тебя понимаю. И тоже считаю, что вы должны поговорить, – согласилась я. – Иди, он в спальне. Но приготовься к самому страшному гневу. Анжела опустила пакеты на пол, посмотревшись в зеркало, оценила свой внешний вид. В этот раз она оделась скромно: широкая тёмная юбка ниже колен, бежевая кофточка под горло; макияж почти отсутствовал. Сразу видно, не для забавы пришла. Мы зашли в комнату. Я остановилась у арки, Анжела же прошла в спальню. Сложив по-турецки ноги и выпрямив спину, Соби сидел на кровати, наблюдая за гостьей напряжённо и недоверчиво. Под столь тяжёлым взглядом Анжела почувствовала себя неловко. Даже растерялась немного. — Коничива, Соби-сан, – неуверенно проговорила девушка. — Зачем пришла? – мрачно отозвался парень. — Мириться. — Дарэга! Атти икэ![39] Анжела робко подошла к кровати и опустилась на пол, сев на колени и покорно склонив голову. — Соби-сан, гомэн, варука тта. Окоранайдэ. Онэгаи.[40] — Бака! Ахо! Кичигаи! – взревел обиженный. – Дарэ-ни котоваттэ сонна кото-о шита но ка?![41] И Соби понесло. Он жарко изливал на голову бедной Анжелы всё своё негодование, всю злость и обиду. Он от души высказывал всё, что думает о ней и её поступке. Но, видимо, всё-таки чувство жалости к искренне кающемуся существу в нём ещё оставалось, так как свои негативные эмоции Соби воспроизводил исключительно на японском языке. Мы с Анжелой слушали его, распахнув глаза, оцепенев, словно под гипнозом. Впрочем, несмотря на то, что мы не понимали ни одного слова, по весьма выразительной мимике оратора смысл речи был более чем понятен. — Боку-ва субэтэ о кататта. Има сацусато усэро![42] – жёстко завершил Соби и замолчал, скрестив на груди руки и демонстративно отвернувшись от причины своего недовольства. — С ума сойти! Обязательно выучу японский! – восхищённо выдохнула Анжела. Однако тут же встрепенулась. – Соби, я прекрасно понимаю твои чувства. Я очень, очень раскаиваюсь в своём поступке. Хадзукаши. Хонто дэс.[43] — Мало верится, – буркнул Соби. Парень ещё обижался, и всё же было заметно, что основной пар он уже выпустил. — Признаю, что поступила с тобой очень плохо, что… — Плохо?! – вновь вспыхнул Соби, вонзив во врага испепеляющий взгляд. – Ты поступила омерзительно! Ты… Ты… Соби покосился в мою сторону и сжал губы, будто слово, которое он хотел сказать, не предназначалось для моего слуха. Как раз в этот момент мой умненький сотовый телефончик звонко сообщил, что пришло сообщение. Я взяла его с полки и отправилась на диван, позволив Анжеле и Соби выяснять отношения без моего участия. Однако дойдя до дивана, я вовсе не занялась посланием, а приблизившись к стене и притаившись, напрягла слух. Что поделать, женский инстинкт любопытства сильнее скромности и морали. |