Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Но Нихаль ничего не сказала отцу. Она не видела необходимости говорить из-за отсутствия желания защищаться и апатии, вызванной бессилием побеждённого. Зачем это было нужно? Её не будут слушать, что бы она ни делала и ни говорила. Всегда будут слушаться эту женщину. Сейчас она чувствовала это. Отец был не более чем игрушкой в руках этой женщины, но эта игрушка использовалась как страшное оружие против Нихаль. Она была уверена, что отец не был плохим человеком. Он любил дочь и всё равно убивал её. Почему так было? Она не знала и не хотела знать. Раз от неё ждали жертвы, она принесёт себя в жертву. Они завернули за угол и пошли по другой дорожке, ведущей к особняку. Нихаль издалека видела Бехлюля и Бихтер у двери особняка. Признавая поражение, она посмотрела на отца прежде, чем приблизиться к ним. — Отец! — сказала она. — Когда она уедет? Сегодня она не вернётся? Вечером мы собирались на прогулку. В этой фразе был упрёк маленькой измученной души. Аднан Бей ответил: — Она придёт вечером, дочка. Она уедет, когда ты разрешишь. Нихаль снова опустила глаза. Аднан Бей добавил после секундной паузы: — Поискать для тебя другую гувернантку, Нихаль? Нихаль подняла голову: — О! Не нужно, раз к нам приедет Фирдевс Ханым! Она больше не могла находиться рядом с отцом и убежала, как только из её уст невольно вырвалась эта фраза. Бехлюль и Бихтер ждали их у дверей особняка. Нихаль посмотрела на Бихтер и сказала Бехлюлю: — Бехлюль Бей, Вы знаете? Мы выгоняем мадемуазель Де Куртон. Затем она взяла Бехлюля за руку и потянула, заставляя пойти с ней. Они вместе поднялись по длинной лестнице особняка, рука Нихаль по-прежнему держала руку Бехлюля. Наверху, в холле, она остановилась, тяжело дыша, отпустила руку Бехлюля и сказала «Вот!», как будто это слово в деталях объясняло всё произошедшее, её самопожертовавние, эту безмолвную катастрофу. Потом она рукой повернула стул у фортепиано, села напротив лицом к нему, положила руки на колени и продолжила, быстро произнося слова: — Да, теперь Вы можете быть мною довольны. Я даже не возразила. Посмотрите мне в глаза, нет ни капли слёз. Но знаете, что на этот раз важнее и больнее всего… Я не считала это возможным, это было настолько немыслимо, что если бы мне поручили найти средство, которое больше всего убьёт меня, я бы не подумала об этом — настолько это казалось невозможным. Но они нашли и сегодня мне только что сообщили о решении: сказали, что она уедет. Хорошо, пусть уезжает, понимаете, пусть уезжает, и всё! Нужно ли им от меня что-то ещё? Она смотрела на Бехлюля сухими глазами. Бехлюль, при всей его философской стойкости, был ошеломлён ужасным воздействием этого мучения. Ему было очень жаль девочку. — Моя маленькая Нихаль! — сказал он. — Знаешь, мне тебя жаль! Нихаль резко засмеялась и ответила: — Вам действительно жаль? Но почему? Разве всё это не ребячество? Потом оставила горькую насмешку и серьёзно добавила: — Сказать Вам правду? Теперь я получаю от этого удовольствие. О! Вы не можете знаете, но есть такое наслаждение в этой мучительной жертве… Бехлюль не мог удержаться. Он сказал дрожащим голосом: — Нихаль, хочешь, отныне будем с тобой друзьями, навсегда… Нихаль протянула руку и сказала: — Подождите. Раз так, сделаю для Вас то, чего не делала. — Она указала на кончик тонкой брови. — Вы хотели сюда поцеловать, не так ли? Раз теперь Вы будете моим хорошим другом, старшим братом, садитесь сюда, рядом со мной. Я буду несколько часов играть для Вас на фортепиано Ваши любимые произведения… |