Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Она, конечно, завидовала любым мелочам, а не только этому, и это изматывало её бедную душу. Нихаль очень хорошо осознала это чувство. Она завидовала не самим вещам, а значению, на которое они указывали, тому, что отец постоянно думал об этой женщине, позабыв про неё. Сегодня Нихаль была счастлива от радости впервые в жизни пойти на свадьбу, но что-то вдруг сжалось в её сердце, когда она увидела закрытую красную бархатную коробку Бихтер, оставленную на диване. Аднан Бей открыл коробку, указал на булавку, которой можно было и заколоть волосы, и приколоть как брошь, и спросил у Бихтер: — Заколешь волосы, моя роза? Нихаль убежала. В холле уже одетая Пейкер обращалась к матери, которая не хотела отпускать Катину из комнаты. Наконец, спустились Шайесте и Несрин. Бешир одел чёрный сюртук и завязал красный галстук. Нихаль возразила против того, как завязан галстук, поправила его и сказала: — Пейкер Ханым! Посмотрите на моего Бешира, красивый, верно? Он красивее всех нас, верно? Наконец все были готовы и ждали в холле Фирдевс Ханым. Нихаль застенчиво посмотрела на Бихтер, увидела булавку, серьги и кольцо на пальце. Несрин и Шайесте спускали коробки с одеждой и сумки с ночной одеждой, чтобы погрузить на катер, мадемуазель Де Куртон надевала чаршаф на Нихаль. Бихтер и Пейкер не могли одеть чаршаф из-за длинных юбок и собирались одеть манто. Все нетерпеливо кричали Фирдевс Ханым, которая ещё не вышла из комнаты, а Нихат Бей, которому поручили успокоить Феридуна, стучал в дверь с жалобой: «Ребёнок расстроился, отпустите хотя бы Катину!» Вдруг Бехлюль крикнул: — Острожно! Дверь открывается. Наконец дверь открылась. Катина стояла, уступая дорогу. Все с улыбками ждали. Послышался шорох, который означал, что идёт Фирдевс Ханым. Увидев её на пороге, они не смогли сдержать изумления. Сегодня женщина, которая уже некоторое время старела и дряхлела, вернулась на десять лет назад и полностью преобразилась, словно желала в последний раз блеснуть красотой прежде, чем полностью угаснуть. Ещё немного и они не узнали бы её. Маленький Феридун сообщил: «Мама!» Даже звание Фирдевс Ханым, страшное звание бабушки, вырвалось из уст ребёнка приглаженным, приукрашенным и помолодевшим. Несмотря на боли, которые до вчерашнего дня приковывали её к специальному креслу, словно скрывая их магией своего искусства, молодая и красивая в возрасте пятидесяти лет, она победно шла, словно не замечая возникшего вокруг изумления. На ней было то задуманное платье: чёрная юбка, красный корсаж, придававший на контрасте с чёрным свежесть белым рукам и груди, и букет крупных красных роз в вырезе на груди… Фирдевс Ханым оглянулась: — Я заставила Вас ждать! — сказала она и, глядя на Бехлюля томным укоризненным взглядом, захотела сказать: — Видите, я всё ещё молода и красива! Бихтер взволнованно кричала и находила, что сказать и что спросить: — Несрин! Мамин чаршаф… Пейкер! Феридун будет спать в комнате Нихаль, верно? Мадемуазель, пожалуйста, ночью загляните к ребёнку. Затем она вдруг что-то вспомнила: — Сумка? Где моя маленькая сумочка? Она оглянулась в ожидании ответа. Все одевали чаршафы и были заняты. Нихаль и Фирдевс Ханым не могли поделить зеркало, чтобы прикрепить вуали, Пейкер, одев накидку, боялась, что тонкая вуаль испортит причёску, Несрин и Шайесте забились в угол подальше от дам, чтобы одеть на голову чаршафы, которые свисали с талии. Бихтер посмотрела на Бехлюля и сказала: |