Книга Соперница королевы, страница 120 – Элизабет Фримантл

Пенелопе приходит в голову идея, столь коварная, что ее бросает в жар от стыда: если она поведает королеве о противоестественных наклонностях Рича, его повесят, и она будет свободна. У нее бывают греховные мысли, однако она ни за что не станет претворять их в жизнь.

— Должна сказать, – прибавляет Елизавета, – в последнее время я сожалею о твоем браке с Ричем. Изначально он казался вполне удачным. Я не хотела, чтобы ты жила в бедности. Твой брат не смог бы тебя содержать. Он столько мне должен, что ему и за сто жизней не расплатиться.

Пенелопа кивает, не в силах придумать подходящий ответ. Королева с легкостью может простить долг или пожаловать монополию; но удастся ли ей его контролировать, если он не будет от нее зависеть?

— Теперь я вижу, – продолжает Елизавета, – что ваш брак не сложился. Ты была бы более счастлива с Сидни. – Она смотрит на карты. – Однажды он просил у меня твоей руки. Я отказала.

Пенелопа едва верит своим ушам. В ее душе зреет негодование из-за того, что ей пришлось прожить жизнь по чужой воле. Пусть королева сожалеет о своих решениях, ей нет ни прощения, ни оправдания.

— В Блаунте есть что-то от Сидни. Мне всегда так казалось, – добавляет Елизавета.

Пенелопа еле сдерживается, чтобы не выплеснуть гнев наружу. «Блаунт – не утешительный приз, который вы можете мне пожаловать, дабы загладить вину. Это мой личный выбор, и вы тут ни при чем. Я не актриса в вашей пьесе и не желаю играть роль, которую вы мне определили». Однако вместо этого она произносит:

— Вы были снисходительны ко мне, и я очень вам благодарна. – Она берет карты, разворачивает веером, перекладывает с места на место.

— Я была весьма снисходительна и к твоему брату.

— Это так. – Пенелопа замечает сухость в тоне королевы: она явно не до конца простила Эссекса.

— Будет честно дать ему последний шанс, ведь он мне почти как сын.

Елизавета говорит это не в первый раз. В Пенелопе предсказуемо поднимается очередная волна гнева; ей хочется отметить, что у ее брата есть родная мать, но она, разумеется, прикусывает язык.

— Кроме того, он мне нужен в Ирландии. После той резни стало очевидно, что там необходима твердая рука.

— Да? – Пенелопа пытается прикинуть, хорошо это или плохо. – Он станет лордом-наместником?

Королева кивает и улыбается, на мгновение показывая гнилые зубы:

— Предоставляю ему возможность оправдаться.

Пенелопа старается не выдать обуревающих ее чувств. С одной стороны, она испытывает облегчение от того, что Блаунт не поедет в эту дикую Ирландию, но в то же время опасается, что новое назначение станет для брата отравленной чашей, как и для ее отца. Впрочем, думает она, если Эссексу удастся подавить восстание, это укрепит его положение, что намного важнее земель и славы.

Они с Блаунтом сошлись во мнении: тот, кого отправят в Ирландию, получит огромное войско. Королева не молодеет, преемник до сих пор не назначен; вполне возможно, вскоре кто-то попытается захватить трон силой.

— Уверена, Эссекс добьется успеха. Он умеет вести за собой людей, – невольно произносит Пенелопа.

Елизавета пронизывает ее цепким взглядом.

— Возможно, я снисходительна к тебе и твоему брату, однако мое терпение не безгранично. – Голос королевы холоден и тверд, как бриллиант. Пенелопу охватывает страх. Она вспоминает, что эта женщина собственноручно подписала смертный приговор своей двоюродной сестре, Марии Шотландской.