Книга Соперница королевы, страница 65 – Элизабет Фримантл

— Королева обращается с ним и с его сестрой как с родными детьми. – Сесил не в силах сдержать обиду. Почему в присутствии отца он вечно чувствует себя ребенком? Какая ирония – его все боятся, он много трудился, чтобы этого достичь, однако в глазах отца он как будто… Сесил подыскивает подходящее слово… «неполноценный». Да, неполноценный.

— Но они не ее дети. – Берли улыбается. В слезящихся глазах отражается пламя. – За Сесилов! – вновь произносит он, поднимая бокал с остатками сладкого вина.

Пенелопа чувствует, как бьется сердце младенца в ее утробе. На дереве свищет птичка – кажется, зяблик; листья шевелятся, но самой пташки не видно. Пенелопа возносит молитву, чтобы малыш оказался мальчиком, думает о своем первом сыне, малыше Хоби, – он сейчас с сестрами в Лейзе – и сердце сжимается от нежности. Мать считает, что она чересчур потакает детям, однако Пенелопа не в силах сдержать кипучую любовь. Особенно по отношению к Люси. Наверное, балуя старшую дочь, она пытается восполнить недостаток любви, которой не смогла оделить ребенка сразу после рождения. Доктор Лопес оказался прав – со временем Пенелопа полюбила свое дитя, однако даже спустя восемь лет ее по-прежнему мучает совесть. Если сейчас родится мальчик, долг перед Ричем будет исполнен и она освободится от супружеских обязанностей. Сделка с мужем превратила ее из девочки в… В кого? Недавно кто-то назвал Пенелопу амазонкой, желая оскорбить, однако ей понравилось подобное сравнение. Она даже представить не могла, что Господь заставит так долго ждать, прежде чем подарит сыновей.

К ней приближаются мать и брат, за ними трусит Сперо. Летиция приехала из Дрейтон-Бассетта вчера вечером, когда Пенелопа уже легла. Малыш высасывает из нее все силы; в последнее время она почти не задерживается после ужина, хотя раньше первая устраивала вечерние развлечения и последняя отходила ко сну.

Сперо треплет ей юбку. Пенелопа обнимает мать, наслаждается знакомым мускусным запахом, напоминающим о детстве, вспоминает, как та уезжала ко двору, – невероятно красивая, наряженная в шелка, усыпанная бриллиантами и жемчугом. Когда она наклонялась поцеловать дочь, драгоценности тихо стучали, словно дождь в стекло, и Пенелопу обволакивало тем самым ароматом. В те времена Летиция была любимой фрейлиной королевы. Как же все изменилось! После смерти ее возлюбленного Лестера от неотразимой красоты почти ничего не осталось.

Пенелопа замечает в лице матери недовольство.

— Что случилось?

— Твой брат обручился с Фрэнсис Уолсингем.

— Только не с ней… – невольно вырывается у Пенелопы. – Я хотела сказать… – Она вспоминает, как почти три года назад вместе с Фрэнсис провожала Сидни в последний путь, и ее сердце вновь сжимается от боли. Будучи при смерти, Сидни просил Эссекса позаботиться о его жене; вряд ли он имел в виду такую заботу.

— Хочешь сказать, ты против, чтобы я женился на вдове Сидни? – осведомляется Эссекс.

— Нет, то есть да, в некотором роде. Можешь жениться на ком пожелаешь, Робин, только… – Пенелопа так и не смогла возненавидеть Фрэнсис: та была слишком милой и кроткой, чтобы вызывать столь сильное чувство. – Но ты мог бы сделать более выгодную партию. Ее род недостаточно знатен.

— И у него нет разрешения на брак. – Летиция гневно поджимает губы. – Видит Господь, наша семья и без того настрадалась от королевской немилости. Сперва я, потом Доротея, а теперь еще… – Она стучит себя кулаком в грудь. – После смерти Лестера она угрожает отобрать дом. Мне уже несколько месяцев приходят уведомления. Чудо, что я до сих пор здесь.