Книга Соперница королевы, страница 68 – Элизабет Фримантл

— Она считает, это подходящее место, где я мог бы принимать иностранных гостей.

— Неужели? Но такая покупка тебе не по карману.

— Ее величество одной рукой забирает, другой дает, – с обезоруживающей улыбкой отвечает Эссекс. Пенелопа рада видеть брата в добром расположении духа, однако невольно вглядывается в его лицо в поисках признаков надвигающейся меланхолии.

Они выходят на берег реки. День стоит тихий, в воздухе ни ветерка. С южного берега доносится рев толпы в медвежьих ямах и голоса рабочих на стройке. Пенелопа задумчиво смотрит на воду; в памяти всплывает образ Чарльза Блаунта. В последнее время это происходит все чаще. Помимо прочих достоинств, ей импонируют его твердость и рассудительность; он всегда хорошо думает, прежде чем говорить, тем самым до боли напоминая Сидни.

— Рада, что ты послушал моего совета и подружился с Блаунтом.

— Я в нем ошибался. Он хороший человек. – Эссекс замечает улыбку, которую Пенелопа не в силах скрыть. – Он тебе нравится.

— Мне нравится любой мужчина с хорошими манерами. Кроме того, я замужняя женщина – притом беременная.

Пенелопа нагибается в поисках палки для Сперо. Ей вспоминается вечер, когда Блаунт нанес им визит. Разговор зашел о верности. «Порой ради верности приходится поступиться принципами», – веско сказал он. Его слова запали ей в душу. Пенелопу физически тянет к Блаунту, и она не в силах этому противостоять. Такое с ней случалось всего раз. Тогда, давным-давно, она была целиком поглощена любовью, словно на всем белом свете не существовало ничего важнее. Теперь же она разительно отличается от юной девушки, без памяти влюбленной в Сидни.

Заслышав во дворе стук копыт, Сесил направляется в королевские покои. У него срочное дело; он целую вечность ждал, пока Елизавета возвратится с охоты, чтобы испросить позволения поехать к отцу в Уайтхолл. Во Франции назревает война – король Генрих умудрился настроить против себя и католиков и протестантов, следовательно, испанцы смогут высадиться в Нормандии. У Сесила накопилось множество вопросов, которые требовалось обсудить с Берли. Главное – не дать Эссексу убедить королеву отправить войско на помощь протестантам. Мысль о том, что граф вернется с победой и под восторженный рев толпы с триумфом пройдет через весь Лондон, обжигает, словно раскаленные угли.

Сесил ожидает назначения на пост государственного секретаря. Он уже больше года исполняет его обязанности, однако к нему относятся как к писцу. Внешне он выглядит успешным и уверенным в себе, но в глубине души терзается ощущением собственной ничтожности, проистекающим из отцовского разочарования; оно проявляется в косых взглядах, мельком брошенных замечаниях, лишь на первый взгляд кажущихся безобидными. Как же ему хочется угодить отцу!

Сесил останавливается перед входом в королевские покои, дабы привести себя в порядок. Туго накрахмаленный воротник царапает шею, но сама мысль о том, чтобы чуть ослабить его, представляется малодушной и недостойной. Из-за двери доносятся женские голоса. Никем не замеченный, Сесил входит внутрь и отступает в тень.

— Уже заметно, – громким шепотом произносит одна из женщин. – Ты должна найти способ покинуть двор.

— Она меня не отпустит. Мне и так пришлось солгать ей, чтобы не ездить на охоту.