Книга Соперница королевы, страница 85 – Элизабет Фримантл

Сесил чувствует себя как человек, вспомнивший, что Господь его любит.

— Я едва могу выразить вам свою благодарность, – говорит он. – Я живу лишь ради того, чтобы служить вам. Вам и Англии. – Теперь он понимает, что пытался донести до него отец: главное – служба, остальное – пустяки.

— Преодолей зависть, это отвратительное чувство. – Елизавета протягивает руку. Пора уходить. Целуя ее кольцо, Сесил чувствует, как злоба, зависть, алчность и ревность испаряются, словно он переродился.

— Все-таки я не понимаю, почему ты здесь, а не у мужа, – говорит Летиция.

Пенелопа не хочет думать о Риче, однако ей невольно вспоминаются его слова, когда она объявила, что ждет ребенка от другого.

— Однажды вам придется ответить за ваше поведение, – сказал он. Пенелопа не стала указывать, что он и сам не без греха. Рич выглядел слишком подавленным и угнетенным, чтобы злиться. Некоторое время они сидели в гробовой тишине. Он не спросил, кто отец ребенка; возможно, ему и так это известно. Никогда не знаешь, как далеко распространяются сплетни, если они касаются тебя. Пенелопа пристально наблюдала за королевой, однако не заметила изменений в ее поведении: либо та ничего не знает о прелюбодеянии, либо делает вид, что не знает. Она попыталась коснуться руки мужа, но тот отдернул ее, словно боялся заразиться.

— Вы сдержали обещание, – произнес он. – Я это уважаю, несмотря ни на что.

— Благодарю. – Пенелопа понимала: Рич наверняка призвал все свое великодушие, чтобы сделать этот комплимент.

— Ради соблюдения приличий мне придется дать бастарду свое имя.

— Да.

— Что ж, пусть будет так. – На его лице написано унижение. – Теперь у нас обоих есть тайны.

Не казните себя сильно, все люди грешны, хотела сказать ему Пенелопа, а мнение окружающих не имеет значения. Но для Рича это мнение важно, как и собственное мнение о себе, потому он выбрал жить, терзаясь своим позором.

Летиция продолжает говорить, но Пенелопа не слушает. Она закрывает глаза, заталкивает мысли о муже в дальний угол сознания и глубоко вздыхает, пережидая очередную волну боли, – схватки теперь сильнее и чаще. Голос матери действует на нервы. Где-то внизу по комнате ходит Блаунт.

— Уже скоро, – шепчет Жанна.

— Где Рич, почему он не ожидает рождения своего ребенка? – не унимается Летиция.

— Шшш. – Жанна кладет Пенелопе на лоб мокрое полотенце.

— Ему следовало бы…

— РИЧ НЕ ОТЕЦ! – Слова вырываются из груди Пенелопы, словно ядра из пушки.

Повитуха ахает. Летиция потрясенно смотрит на дочь: она поражена не столько тем, что ребенок не от мужа, сколько тем, что Пенелопа произнесла это вслух. Доротея берет мать за руку, словно говоря: не спрашивай.

Наконец боль утихает. Пенелопа откидывается в подушках, делает глоток пряного напитка. Летиция принимает выражение оскорбленного достоинства – не иначе размышляет, как ей удалось вырастить столь распутных детей: одна из фрейлин скоро родит от Эссекса (об этом пока никто не знает), Доротея тайно обвенчалась, а теперь старшая дочь рожает бастарда. В ответ на гнев матери в душе Пенелопы растет раздражение.

— Боже правый, – пожимает плечами Доротея. – Она не первая.

— Но что подумают люди?

— Пора бы знать, – говорит Пенелопа, – что я в грош не ставлю мнение всяких ханжей. – Ее сестра тайком улыбается. Летиция испускает раздраженный вздох.