Книга Соперница королевы, страница 88 – Элизабет Фримантл

Эссекс же точно знал количество испанских кораблей, названия судов и имена капитанов – вероятно, сведения получены через Энтони Бэкона, однако доподлинно утверждать нельзя, поскольку мальчишка-соглядатай в доме графа умер от чумы.

Теперь ясно, почему Эссекс так рвался жениться на пресной дочке Уолсингема – вместе с ней он заполучил шпионскую сеть. Все агенты перешли на его сторону – почувствовали, что Берли теряет хватку, а граф пользуется влиянием на королеву. Елизавета, словно гордая мать, внимала своему фавориту. Наконец Берли завел разговор о престолонаследии – лишь ему удавалось выйти сухим из воды, поднимая подобную тему.

— В последнее время мне нездоровилось, но я полностью поправилась. Нет нужды готовить мне замену, – с плохо скрываемым раздражением заметила королева.

Она действительно была больна, и весь двор гудел, словно потревоженный улей, пытаясь определить, на чью сторону переметнуться, когда придет время. В шестьдесят лет серьезная болезнь легко может свести человека в могилу. Пока Елизавета находилась на попечении доктора Лопеса, по углам велись приглушенные разговоры, курсировали письма с предложениями дружбы, из ниоткуда возникали новые союзы.

Несомненно, граф получил дополнительное преимущество, пригрев в Эссекс-хаусе братьев Бэкон, а также благодаря влиянию Блаунта и леди Рич, распространяющемуся словно чума. Сесил мечтает дознаться о природе их отношений; если заполучить доказательства против леди Рич, можно переманить ее на свою сторону. Какой это будет удар! Впрочем, вероятность настроить сестру против брата ничтожно мала, а леди Рич, по-видимому, невосприимчива к скандалам. Есть подозрение, что между Эссекс-хаусом и шотландским двором ведется переписка, однако улик не имеется, лишь предчувствия и ненадежные слухи.

Сесил ощущает, что власть графа растет, а его уменьшается. Стоит ему явиться ко двору, как он оказывается в окружении родственников Деверо, всех этих Ноллисов, Кэри, Хантингдонов, не говоря уже о леди Рич, которая, несмотря на прелюбодеяние, практически не покидает королевских покоев; список бесконечен и кровно связан с Елизаветой. Собственная кровь представляется ему жидкой и кисловатой, словно молодое вино, после которого по утрам болит голова, а кровь Деверо – густая, терпкая, насыщенная историей и тьмой.

Где-то наверху назойливо стрекочет сорока. Сесил с радостью пристрелил бы проклятую птицу. Он попытался привлечь на свою сторону доктора Лопеса, но старик не отреагировал; возможно, следовало действовать решительнее. Сесил пинает кучу яблоневых лепестков – они взмывают в воздух и медленно опускаются на землю, точно снег. В надежде развеять уныние он напоминает себе о друзьях в высоких кругах; его тесть лорд Кобэм, лорд Грей, и вдобавок Рэли – его верность ненадежна, как и благоволение к нему королевы, зато он всей душой ненавидит Эссекса.

Сесил останавливается у пустого фонтана, заросшего плющом. Пока Елизавета лежала больная в Гринвиче, испанцы прочили на ее место инфанту, чья родословная по прямой линии восходит к Эдуарду Третьему. Не секрет, что английские католики с готовностью поддержат ее права на трон. Надо попробовать уговорить доктора Лопеса побольше узнать об этой инфанте. После выздоровления королевы заботы не исчезли. Ходили слухи об очередном заговоре – на сей раз орудием убийства должен был стать отравленный меч, – однако они так и остались слухами. Тем не менее вопрос о престолонаследии давно уже назрел, но Елизавета по-прежнему яростно противится разговорам на эту тему.