Книга В тени королевы, страница 168 – Элизабет Фримантл

Итак, ее муж нашел утешение в другом месте. Быть может, подобного следовало ожидать. Зря она принимала любовь Георга как должное. Интересно, когда все началось? Должно быть, четыре года назад, когда он ездил в Брюгге с сыном, еще в царствование прежней королевы.

«Четыре года скрывал!» – думает Левина, чувствуя, как онемение понемногу уступает место гневу. Теперь-то, задним числом, понятно, почему в последние годы он к ней охладел, отчего в его обращении с ней страсть сменилась сдержанным уважением. Она-то всегда считала, что он ее любит больше, чем она его, а он уже давно любил другую! Теперь Левина бранит себя за то, что столько времени проводила при дворе, что пренебрегала своим браком. Вглядываясь в чувства, видит там долю ревности, долю гнева, немного вины, но прежде всего горькое сожаление, словно лишь теперь, утратив семейное счастье, поняла, как много оно для нее значило. Внутри нарастает пустота, будто умер кто-то близкий, – и ничего больше не сделаешь, остается лишь плакать по покойнику.

Не раздумывая, она берет лист бумаги, откупоривает чернильницу, вострит перо и пишет прошение к королеве о том, чтобы ей дозволили покинуть двор и уехать в Брюгге. Она не откажется от Георга без борьбы! Что до сестер Грей, то сейчас им, судя по всему, ничто не угрожает. Положение во Франции изменилось, и Фериа оставил свои козни, а королева смягчилась к юным кузинам и приблизила их к себе. Вспоминая, какой ужас пережила она несколько месяцев назад, вообразив, что Кэтрин решила тайно обвенчаться, Левина улыбается и корит себя за глупость. Ничего не случилось – да и Хертфорда сейчас нет в стране и почти до конца года не будет.

Она вспоминает обещание, данное Фрэнсис, и думает, что его выполнила. Девушки в безопасности. Правда, Кэтрин сейчас оплакивает Джуно. На похоронах бедняжка выглядела как привидение – словно вся радость покинула ее душу и больше не вернется. Но рядом сестра, она ее утешит. Когда умерла Фрэнсис, Левина тоже страшно тосковала – и боль, хоть и притупилась со временем, вряд ли когда-нибудь уйдет… Не вышло ли так, что дружбу она предпочла своему браку? Да, пожалуй. Хотя в то время это так не выглядело – после страшной смерти Джейн она не видела другого выбора… Однако теперь все это в прошлом. Решено: она уедет, как только получит разрешение, и будет надеяться, что для них с Георгом еще не все потеряно.

Кто-то громко стучит в дверь.

— Это Генри Кэррат. Вы дома? – раздается голос из-за двери.

— Иду-иду! – С трудом, борясь с порывистым ветром, Левина распахивает дверь.

— В собор Святого Павла попала молния, – сообщает Кэррат. – Шпиль в огне. Мы все выбрались на крышу и смотрим оттуда – зрелище поразительное! Вот, подумал, что и вам будет интересно посмотреть. Пойдете с нами?

— Собор горит? Боже правый! – Кэррат не ошибся; от такого зрелища она не откажется. – Если не возражаете, возьму с собой служанку. Она боится грозы, не стоит оставлять ее одну.

Левина хватает свою шаль и, взяв за руку Эллен, вместе с Генри Кэрратом проходит несколько шагов до его дверей. Они заходят в дом, поднимаются по лестнице, все выше и выше – до последнего пролета, где лестница становится винтовой и настолько узкой, что на ней помещается лишь один человек. Выбравшись через чердачный люк на крышу, Левина видит, что здесь уже стоит Энн Кэррат с детьми: ряд темных силуэтов на фоне неба, расцвеченного гневно-багровым. Энн здоровается, перекрикивая вой ветра, Левина подходит ближе, и все они стоят в потрясенном молчании, глядя на пожар. Эллен вцепилась в руку Левины и дрожит, словно пойманный зверек. Горит с такой силой, что они отсюда чувствуют жар. Алое пламя вздымается над шпилем, растекается по крыше; слышится громкий треск, и, словно фейерверк, летят во все стороны искры.