Книга В тени королевы, страница 80 – Элизабет Фримантл

— Тайный Совет не знает, что делать, – подхватывает Джуно, – а половина двора уехала в Хэтфилд.

— К Елизавете? – спрашиваю я.

— Да, Мышка, к Елизавете. Дай-то бог, чтобы наследницей назвали ее! Судя по общему бегству к ней, большинство хочет того же.

Maman помогает девушкам снять плащи, а я со страхом думаю о том, что история может повториться. Вся страна обожает Елизавету; не дай бог, королева назовет наследницей Кэтрин – это откроет ящик Пандоры. Должно быть, о том же думают и остальные: напряжение в комнате сгущается так, что, кажется, его можно резать ножом.

— Ты замерзла, – говорит maman, растирая Кэтрин руки.

— Мы покинули двор без дозволения, – говорит Левина. – Я боялась за ее безопасность. – И она обнимает за плечи мою сестру.

— Ты правильно сделала, Ви́на. Есть риск, что королева разгневается – но кто знает, какой хаос начнется в столице, если она умрет, не назвав наследника. Тогда Китти… – Оборвав себя, она спрашивает: – Королева кого-нибудь назвала?

Стокс разжигает огонь в большом камине, и пламя ярко вспыхивает, наполняя холл теплом и светом. В самом деле, мне не приходило в голову, что будет, если королева не назначит себе наследницу.

— Когда мы уезжали – нет.

Королева умирает. Эта мысль поднимает во мне возбуждение – не радостное, нет, чувство внутри намного сложнее, к тому же окрашенное страхом за сестру. Но я рада, что ее больше не будет. Возможно, так ощущается месть.

— Только повторяла снова и снова, – продолжает свой рассказ Левина. – «Совсем нет мальчиков, ни единого мальчика! Ах, если бы я могла назвать своим наследником мужчину! Но все, что мне остается – выбирать из девушек».

— Она намекала на кого-то? – спрашивает Стокс.

— Вроде бы нет. Словом, я решила, лучше увезти Кэтрин оттуда, чем сидеть и ждать.

— Ты поступила правильно, – повторяет maman.

Наступает молчание – и длится, кажется, целую вечность; а потом maman говорит:

— Ладно, девочки, вам пора в постель.

— Следом едет повозка с нашими вещами, – говорит Кэтрин. – И с собаками. Maman, когда они приедут, можно будет собакам ночевать с нами? – Сейчас она выглядит ребенком – да и просьба совсем детская.

Мы медленно поднимаемся по лестнице, оставив maman, Стокса и Левину у огня. Наверняка они хотят обсудить что-то, не предназначенное для наших ушей. Оказавшись в спальне, мы с Пегги помогаем Кэтрин и Джуно раздеться; только теперь я замечаю, что их платья все в дорожной грязи. Горничная занимает сундук, а мы трое теснимся на кровати. Заснуть мне не удается; некоторое время я сижу и смотрю на Кэтрин и Джуно. Они спят в обнимку – и выглядит это так удобно, так естественно! Мне, не терпящей чужих прикосновений, трудно вообразить подобную близость.

Потом я прокрадываюсь на лестницу, чтобы послушать, о чем говорят внизу.

Левина рассказывает о каком-то Берне: он «глаз с нее не спускает». Интересно, связано ли это с теми рисунками, что я нашла у Ви́ны в тот день? Страшные картины казней на костре, такие живые, что, кажется, слышны вопли сжигаемых заживо. Я сидела на мессе, прижимая эти рисунки к груди, словно любовные письма – и бумага, царапающая кожу, напоминала о том, как ненавистна мне вера, ради которой люди творят подобный ужас. Немного позже мы с Левиной встретились на берегу реки. Обернули бумажные листы вокруг тяжелых камней, побросали в воду и смотрели, как они тонут.