Книга Тайны Изнанки, страница 95 – Елена Грановская

В первый день без инструктажа о безопасности не обошлось: близко к разлому не подходить, при первых признаках плохого самочувствия покинуть место работы, следовать протокольной инструкции, не самовольничать, и прочая, и прочая. Казалось бы, после разъяснений — время задавать важные и нужные вопросы. Но мы, инициированные, молчали. Я стоял за всеми, чтобы не мозолить глаза своим высоким ростом и лишний раз не приковывать взоры новоявленных чародеев, несколько недель назад оказавшихся свидетелем моей растерянной бестолковости и испуга (да, до сих пор немного некомфортно, хотя уяснил давно, что любой на моем месте так же бы струхнул). Затем выдали защитные маски на случай внезапного заклинательного всполоха и осторожно навесили страховочные и защитные заклинания. Следующий час мы наблюдали и запоминали, что должны фиксировать и произносить при регистрации данных счетчиков, спущенных к Жиле и направленных в ее сторону. Наконец каждый разместился у выделенного ему аппарата и — занимался скучным и безынтересным делом. Между нами ходил Проводник, следил за правильностью исполнения требований, давал советы или делал замечания, справлялся о здоровье. (Улло, между прочим, ни разу не поехал с нашей группой.) Несколько часов спустя мы сдавали данные исследователям и скорее покидали место, возвращаясь в город тем же картом.

За время таких рабочих будней в Амараде мы, инициированные, представились, разговаривая на понятном каждому здесь языке илати, и заводили беседу чисто из вежливости, а не из действительного желания больше узнать друг о друге. Я, всю жизнь общительный, можно сказать совсем не разговаривал с другими инициированными, лишь перекидывался словами на территории лагеря во время работ, и то нечасто. Мне было в тягость трудиться. Нетрудно догадаться и посчитать, что вместо положенных двадцати четырех часов в сутках у меня набегали целых тридцать. Я жил свои часы в Москве и, попав в Изнанку, ловил еще сверхурочные. Знаю и понимаю, что сложно было не мне одному — всем инициированным. Но глупые и несправедливые по моему мнению законы Изнанки не позволяли новичкам отвертеться и филонить. Кажется, даже твоя смерть не будет являться уважительной причиной, что ты не отдал Амараду долг — воскресят и отправят куда надо. (Но это я так, про воскресят. На Континенте главное правило, даже закон, магии: воскресить из мертвых никого нельзя, как ни пытайся.) В общем, занятие довольно-таки безынтересное: сиди у аппарата или ходи между несколькими, мыль глаза цифрами счетчиков, делай пометки, будь всегда начеку в случае внезапной опасности и не думай, что тебе дадут занятие более ответственное и смелое: часто маги-исследователи спускались в расщелину и брали какие-то образцы, рискуя жизнью (отчаянные!), а всех на это время просили укрываться щитами на случай выброса Жилы на поверхность.

Скучнее и неподходящее времени не придумаешь. Зубрёжка магической теории. Практическая отработка заклинаний. Переписка показаний в блокнот и передача их ученым — даже ознакомиться с результатами структурированных данных нельзя! Вся развлекаловка в волшебном мире — только во время поездки на карте: эстетическое восхищение неизвестной стороной вселенной. Никакого веселья и активности. Ну, может и не сильно всё так плохо. Я наконец осмотрел все помещения дома Улло — экскурсию проводила Венди. Небольшая комната Милиана действительно вызывает смешанные чувства: здесь переплетаются грусть и тепло воспоминаний — стены украшают любимые картины мага, написанные его женой. Комната его дочери выглядит совершенно нетронутой: в ней ничего не изменилось со дня смерти Мии — казалось, хозяйка прибиралась пару минут назад, ожидая гостей, и скоро вернется. Светлые пастельные тона; удобная кровать и широкое окно напротив, выходящее на тихий и уютный дворик; книжный шкаф и полки, занятые повседневной и важной мелочью девушки, молодой женщины, матери в одном лице; сложенный мольберт в углу. А комната Венди — типичный детский неприкосновенный уголок: много разноцветных красок, наполняющих всё пространство; игрушки, книги, раскраски, коробочки с важной мелочью; альбомы и рамки на столе с фотокарточками друзей и погибших родных; куча входных билетиков (для личной коллекции) и собственноручно расписанные маленькие тарелочки и колокольчики, фигурки животных и чудаковатые сосуды, также собственноручно вылепленные из скульптурного материала (хобби и просто хорошее, интересное занятие).