Книга Его счастье, страница 12 – Энжи Вэс

Хью напоминал ему сейчас маленького дьяволенка, пытающегося склонить его к греху. Саймон с усмешкой посмотрел на него.

— Да-а-а, твой молодой организм уже несколько лет пребывает исключительно в расслабленном состоянии, — съехидничал он.

— Шутки шутками, а я серьезно. Занятие любовью с женщиной сняло бы с тебя напряжение и…

— Диккенсон! Я же сказал, что женюсь. Мне не нужна любовница, — возмутился Саймон.

Хью виновато пожал плечами.

— Ну, одно другому не мешает. Но, должно быть, я действительно сошел с ума, предлагая тебеизменять жене. Надо же! Ее еще нет, а ты уже ей верен. Как это у тебя так выходит? Может, есть какой-то секрет праведности?

Саймон громко посмеялся.

— Когда-нибудь ты сам откажешься от той жизни, в которой пока нет места правильному образу, если, конечно, женишься по любви.

Хью фыркнул.

— Вот увидишь, так и будет.

Девушки прогуливались в парке рука об руку, словно два колечка неразрывной цепи, перешептываясь о чем-то. За ними следовал фаэтон в составе кучера и старой компаньонки Сары. Погода благоволила им, но в парке на редкость было немноголюдно.

— Она лениво сидела на диване с моей перчаткой, которую я искала целую вечность, представляешь! — Сара с живостью разводила руками.

— И что ты? — вскинув брови, спросила Оливия.

— Я? Отобрала вещицу и шлепнула ее по ноге, — продолжала она. — И, знаешь, она так на меня посмотрела, как на ненормальную. — Подруга рассмеялась.

Оливия скептически выгнула одну бровь.

— Не каждому понравится такое… Я не разделяю твоего веселья. Возможно, я бы даже затаила обиду на ее месте.

— Лив, ну как еще объяснить собаке, что можно и что нельзя делать? — отчаянно спросила Сара. — Хотя я потом пожалела о содеянном. Мне стало ее жаль. И вся эта ситуация вывела меня из себя.

Оливия спросила подругу о поэзии. Та обернулась на компаньонку, которая беззаботно сидела в экипаже и читала книгу, ничего не замечая вокруг.

— Недавно на меня напало вдохновение, — начала Сара, — и я написала пару стихотворных строк. Но потом в комнату зашла мама и мне пришлось… Ах!

Девушка споткнулась, но благодаря руке Оливии удержалась на ногах.

— Осторожно! — обеспокоенно крикнула подруга.

Сара поблагодарила ее.

— Так вот, мне пришлось быстро спрятать листок под подушку. К счастью, мама ничего не заподозрила. Кошмар! Как все-таки тяжело скрывать что-то от собственных родителей.

Оливия разочарованно вздохнула.

— Когда ты им уже расскажешь о своей страсти к поэзии? Ты не должна молчать и прятать то, чем можно хвастаться.

Сара пожала плечами, опустив глаза вниз.

Оливии казалось странным, скорее, даже непривычным бояться своих талантов. Будучи ребенком, ее никто не ограничивал в рисовании. Доходило вплоть до разукрашивания дорогих обоев, от которых ее отучили позже. Она могла заниматься этим свободно в любой части дома и даже на улице, не боясь быть замеченной. Если только это не касалось уроков. В ситуации же с Сарой ее мать не особенно любила всякого рода стихотворения, прозы и тому подобное.

— Забавно, конечно, но я почему-то робею, когда хочу это сделать, и не решаюсь. Я боюсь огорчить их, вызвать недовольство, особенно отца. С тех пор, как моя бабушка опубликовала свои стихи, в которых поощрялся разврат и порицалась британская система в обществе, мои родители относятся к поэзии очень настороженно и негативно. Это несправедливо, ведь я здесь ни при чем. Но все так, как оно есть. Нужно просто смириться.