Книга Его счастье, страница 127 – Энжи Вэс

Когда Оливия с трудом открыла глаза, Саймон еще спал. В комнате было светло, и она не знала, который час. В области влагалища все еще немного болело, но от этого Оливия нисколечко не жалела. Наоборот, ей хотелось закричать во весь голос от преисполнившей ее радости! Она никогда не пожалеет о близости, которая произошла между ними, потому что это было прекрасно. И память о блаженстве, испытанным этой ночью, заставляла желать его еще. Оливия вспоминала каждый его взгляд и поцелуй, каждое сладкое прикосновение и сказанное слово. И вчера Саймон признался ей в любви.

Он сказал, что любит ее. Ее, Оливию Уотсон, дочь графа Брайтшир! Трепетное ликование захлестнуло ее. Она знала, что Саймон не охотник за приданным, поскольку его состоянию может позавидовать даже ее отец. Но вряд ли Саймон считал свои чувства искренними. Его слова были произнесены в момент их соития, в момент пика наслаждения, при котором можно пообещать и корону Георга третьего. Вероятно, Саймон уже и забыл, что он тогда говорил.

Было кое-что еще, что немало омрачало ее счастливое утро. Это отъезд. Так или иначе, Оливии придется уехать уже послезавтра. Дни приема заканчивались. Она понимала, как нелегко будет прощаться ей с Саймоном. Это ее самая большая потеря на дороге к самостоятельной жизни. И, тем не менее осуществление ее мечты не могло полностью перевесить печаль утраты. От намечавшейся грусти, смешанной с тоской, в груди все сжималось, а сердце не желало отпускать Саймона.

Оливии необходимо как можно скорее вернуться в свою комнату, пока не заметили ее пропажу. А может, уже заметили. Оливия медленно повернулась на другой бок и застыла. Саймон еще спит. Она, придерживая одеяло к груди, аккуратно села в кровати. Оливия повернулась, а глаза Саймона были закрытыми. Тихонько выдохнув, она бегло искала глазами свою одежду. Часть ее сорочки выглядывала из-за кровати. Оливия приготовилась и начала вставать.

— А! — Ее резко выбросило назад и она плюхнулась прямо на кровать, прикрывая кусочком ткани наготу.

Открыв глаза, она увидела лицо Саймона. Улыбающегося Саймона.

— Куда это мы собрались? Я вас еще не отпускал. — Его глаза зажглись искрами.

Оливия залилась краской, открывая и закрывая рот.

— Я… собиралась идти к себе, Саймон. Меня уже, должно быть, ищут. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И будет худо для обоих, если найдут в твоей постели.

Саймон взглянул на часы, которые Оливия увидела только сейчас, и его смех раскатился по комнате.

— В семь часов утра тебя даже прислуга не станет искать. — Саймон поцеловал ее. — И, если ты помнишь, дверь на этот раз я закрыл, любимая.

«Любимая» — ее уши жаждали слышать это слово каждый день!

Оливия думала, что сейчас минимум часов двенадцать.

— Ну, если так, можно и задержаться. — Лукавству, с каким Оливия играла, позавидовал бы сам лис.

Надо сказать, что флиртовать она умела с огоньком! Саймон сунул руку под одеяло, водя ею от икры и поднимаясь выше. Особое внимание он уделил ямочке под коленом. Он целовал ее страстно, жадно впиваясь в мягкие губы, которые были слаще клубничного джема по утрам. Закончив, Саймон выстилал дорожку из поцелуев к шее.

Ей стало щекотно, когда он коснулся ее руками в области ребер. Саймон вопросительно глянул на нее, но она продолжала смеяться. Когда Оливия смеялась в его руках, Саймон ощутил себя самым счастливым человеком на этой земле. Улыбнувшись, он продолжил целовать ее, что приостановило извержение смеха.