Книга Его счастье, страница 83 – Энжи Вэс

— Лучше не скажешь! — Джекинсон поднял лук. — Поразительно! Вы поделитесь со мной нюансами вашего умения?

Райли пожал плечами.

— Это семейные секреты, милорд. Если я их выдам, мой отец не обрадуется этому. Простите, я не могу.

— Понимаю, − Джекинсон выразил сожаление на лице. — А все-таки не очень честно, согласитесь!

— Что вы имеете в виду? — Саймон свел брови. — Лорд Райли выиграл в этом раунде вполне справедливо.

— Я не сомневаюсь в его честности, речь вовсе не о том. Сами подумайте, мужчины заняты делом, а дамы? Они просто стоят. Это не вполне красиво!

Джекинсон словно вселился в голову Оливии и прочитал ее мысли. Конечно, некрасиво! Она уже несколько минут стояла беспокойно, ерзала то и дело на месте. Лили множественный раз призывала ее не дергаться.

— Так что же вы предлагаете? — спросил, наконец, Райли. — Не пострелять ли девушкам из лука? — Он слегка посмеялся.

Джекинсон вполне серьезно посмотрел на него и ответил:

— А что? За свою жизнь я видел и знал женщин, которые занимались не только стрельбой из лука, но и боксом. Представляете, боксом!

Оливия не верила ушам. Она не могла представить, чтобы благородная леди − образец нежности и элегантности, давала кому-то в морду на ринге, как мужчина. Однако если Джекинсон говорит, что это возможно, значит, это так. Он не производил впечатления лжеца или сплетника.

— Какая чепуха! — воскликнула леди Джекинсон. — Леди и занимается боксом, как мужчина! Это смешно. А если и так, какая же она тогда девушка?

— Это правда, милорд? — спросил кто-то из девушек.

— Абсолютная правда.

Лили сказала Оливии на ухо:

— Что за глупость? Лорд Джекинсон явный выдумщик. А если это действительно правда, то это просто ужасно. Я как представлю, мне становится дурно. − Лили обмахивала лицо ладонью. − Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей. На то она и женщина. Надо знать свое место.

«Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей» − да что это значит, черт возьми! Почему она не в праве заниматься тем, к чему лежит душа? Почему она не может по своей воле не выходить замуж, а жить самостоятельно? И почему она должна отказываться от своей мечты в угоду домашнего очага? Оливию так раззадорили ее слова. Ей даже платье нельзя подобрать без ведома матери. Абсурд! В душе поднималась буря. И имя ей ярость. Оливия вцепилась руками в складки платья. Наверняка ее щеки приобрели оттенок красной розы. Она всем докажет, что способна на гораздо большее, чем просто на роль послушной жены. Оливия заглотнула побольше воздуха.

— А можно мне попробовать? — выдала она.

Все уставились на нее: женское и мужское общества. Даже Лонгстри, беседующий с женщиной, вдруг повернулся к ней. Ошеломила абсолютно всех, никого не оставила равнодушным. И Саймона тоже. Он так смотрел на нее, но его взгляд было трудно прочитать. Оливия не могла понять, осуждает он ее или хвалит.

— Ты что, с ума сошла?! — процедила сквозь зубы мать, крепко сжав ее руку. — Я запрещаю тебе, слышишь! Что за дерзость? Ты останешься там, где стоишь!

Лорд Джекинсон, казалось, смотрел на Оливию взглядом человека, который уважает или даже гордится ею. А вот его жена презрительно фыркнула и задрала свой острый нос.

Он протянул ей лук со стрелой и сказал:

— Леди Уотсон. − Джекинсон кивнул на предметы в руках, приглашая тем самым принять участие. — Вы до этого держали оружие в руках?