Книга Она дана ему свыше, страница 135 – Энжи Вэс

Мадлен показалась странной перемена его решения так же, как и Оливии, судя по ее удивленным глазам. Но, надо сказать, что Саймон действительно волновался за жену, поэтому Мадлен не могла ответить отказом брату.

— Ну хорошо. Раз ты считаешь, что так будет лучше, то я помогу.

— Чудно, сестра. — Саймон поднялся и зашагал к дверям. — Я разберусь с бумагами, и мы все вместе пообедаем.

Мадлен должна будет помогать Оливии в приготовлениях. Но как, если она даже не знает, что конкретно делать? Единственный раз в жизни ей удалось побывать на балу и тогда ей все казалось роскошным и до мелочи вычурным. Теперь же эту красоту придется воссоздавать своими руками. Благо небесам, Мадлен выступит только в качестве помощницы.

На фоне Лондона Херефорд превращался в блеклый городишко. Что ж, Мадлен хотя бы увидит столицу, посмотрит на большой город. Величественная архитектура, узкие уютные улочки и старые магазинные лавки — вот, что было на слуху у Мадлен. Но до нее дошла и дурная слава: заводской смок, грязь и всюду неприглядные бедняки. Попади Мадлен в Лондон в одиночку, ее мигом смыла бы нищета и занесла в трущобы. Она была в этом уверена.

Через день к вечеру Мадлен нестерпимо выглядывала в окно. Ее окутало такое полотно предвкушения, что ее сердце запорхало в груди, но тут же упало с обрезанными крыльями. То, что она увидела, ей не пришлось по душе: и правда витал зловонный запах, улицы и стены домов были грязные, словно неуклюжий великан обляпал их экскрементами.

— Мадлен, не высовывайся из окна, это опасно, — настороженно сказал Саймон, прижав Оливию к себе покрепче.

Мадлен поверила ему на слово, но особенно, когда столкнулась с несчастными глазами людей, проходящих мимо в неопрятной одежде. Некоторые взирали на элегантную карету с презрением и злобой, другие — с отчаянием, а третьи — с жадностью. К ним даже подбегали маленькие дети разных возрастов посмотреть со стороны на богатство, чтобы хотя бы немного побыть рядом и почувствовать этот запах хорошей жизни. Они тоже были такими же запачканными и неухоженными, как улица и люди вокруг. Внутри все сжалось от сочувствия. С болью в сердце она прикрылась шторкой, чтобы не видеть той «красоты» вне стен экипажа.

«И это величественная столица Англии?» — разочаровалась Мадлен.

Люди в этом районе были несчастны. Они голодали, болели, изнуренно работали и умирали, не зная никакого счастья, даже просвета на него.

Карета продолжала движение, и Мадлен ощутила, как колеса ступили на брусчатку. За шторками бурно заиграла жизнь. Саймон и Оливия открыли свое окно, и Мадлен последовала их примеру. Она не поверила контрасту, который видели ее глаза: на широкой до камушка благородной площади Лондона люди расхаживали в чистых, разных по цвету и материалу одеждах. Их лица освещались улыбками. Повсюду двигались разнообразные экипажи со знатно запряженными лошадьми, чьи копыта с красивым цоканьем отбивали каменное покрытие. Даже воздух здесь был другой, более приятный, нежели на окраине.

Мадлен захотелось вылезти и пройтись по улице или прогуляться до ближайшего парка.

— Как-нибудь мы обязательно посетим Тауэр, — сказала ей Оливия, поймав восторг в ее взгляде. — Или что бы ты хотела посмотреть?

Задумавшись, Мадлен ответила:

— Может быть, панораму Баркера?