Книга У кромки моря узкий лепесток, страница 111 – Исабель Альенде

Военные молча сидели по казармам, и, если кто и устраивал заговоры, это не выходило наружу. Католическая церковь официально оставалась в стороне от политического противостояния; были священники, достойные звания инквизиторов, изливавшие с кафедры злобу и ярость, а были пресвитеры и монахини, симпатизировавшие правительству, не по идеологическим вопросам, а потому что оно заботилось о наиболее нуждающихся. Правая пресса печатала громкие заголовки: «Чилийцы! Копите ненависть!», а буржуазия, перепуганная и озлобленная, осыпала военных кукурузными зернами, провоцируя на восстание: «Ощипанные петухи! Педики! Беритесь за оружие!»

— Здесь может произойти то же самое, что мы пережили в Испании, — то и дело повторяла Карме.

— Альенде говорит, братоубийственной войны не будет, правительство и народ этого не допустят, — пытался успокоить ее Виктор.

— Этот твой приятель страдает излишней доверчивостью. Чили разделена на два непримиримых лагеря, сынок. Друзья враждуют между собой, семьи делятся пополам, а с теми, кто думает не так, как ты, невозможно разговаривать. Я не общаюсь с некоторыми из своих закадычных подруг, чтобы не разругаться.

— Не преувеличивай, мама.

Но он тоже чувствовал, что насилие носится в воздухе. Однажды вечером Марсель возвращался на велосипеде с концерта Виктора Хары и остановился посмотреть, как несколько молодых людей, забравшись на стремянки, рисуют на стене белых голубок и винтовки. Вдруг откуда ни возьмись появились две машины, вышли, оставив моторы включенными, несколько мужчин, вооруженных арматурой и палками, и в считаные секунды сбили художников на землю. Прежде чем Марсель успел понять, что происходит, мужчины снова сели в машины и тут же испарились. Через несколько минут появился полицейский патруль, вызванный кем-то из жильцов соседнего дома, и «скорая помощь» увезла пострадавших, которые были в тяжелом состоянии. Патрульные отвезли Марселя в комиссариат, чтобы допросить как свидетеля происшествия. Оттуда в три часа ночи его забрал Виктор, Марсель чувствовал себя совершенно выбитым из колеи и не хотел возвращаться домой на велосипеде.

Среди левых возникло движение, призывавшее к вооруженной борьбе, люди устали ждать, когда революция победит по-хорошему, и одновременно появилось другое движение, профашистское, сторонники которого тоже не верили в цивилизованный процесс примирения. «Если речь идет о драке, мы будем драться», — говорили и те и другие. Чтобы отдохнуть хоть на несколько часов от чрезмерной уязвимости Джорди, Карме принимала участие в массовых демонстрациях, заполнявших улицы как в поддержку правительства, так и в менее многолюдных, организованных оппозицией. Она выходила из дому в спортивных тапочках и брала с собой лимон и носовой платок, смоченный уксусом, в качестве средства от слезоточивого газа, а возвращалась, промокшая до костей из-за водометов, с помощью которых полиция пыталась установить порядок.

— Все вверх дном, — говорила она. — Достаточно одной искры, и все взорвется.

Принадлежавшее Исидро дель Солару поместье в Винья-дель-Мар не экспроприировали, но крестьяне решили сделать это по собственной инициативе. Он считал, что потерял его на время, ведь рано или поздно прежнее устройство, достоинство и мораль будут восстановлены, как он возмущенно утверждал, и сконцентрировался на том, чтобы спасти свой экспорт шерстью, прежде чем бушующая толпа сожрет всех его животных. Он договорился с несколькими опытными проводниками, которые знали каждую горную тропинку, и переправил овец в аргентинскую Патагонию, как делали скотоводы, переправлявшие туда раньше своих коров. Как и обещал, он перевез семью в Буэнос-Айрес. Они уехали в полном составе, включая замужних дочерей, зятьев и внуков вместе с няньками, но Хуана Нанкучео осталась в доме на улице Мар-дель-Плата присматривать за домом. Лауру увезли практически силой, напичкав транквилизаторами и сладостями, и только после того, как Фелипе пообещал ежедневно приносить свежие цветы на могилу Леонардо. Он был единственный, кто оставался в Сантьяго и продолжал работать у себя в конторе; его коллеги уехали в Монтевидео и открыли там свой филиал.