Книга Маэстро, страница 77 – Наталья Венгерова

И вот теперь, перебирая белоснежные клавиши пальцами, он злился на себя и не понимал, как позволил Мерелли заморочить его настолько, чтобы контракт на оперу, которой суждено было блистать на сцене Ла Скала через два сезона, включал в себя не только эксклюзивное право театра на выбор сюжета, но и приоритетную возможность импресарио подбирать актерский состав. Думать о гонораре, на который маэстро позволил себе согласиться вообще не хотелось.

Во-вторых, буквально несколькими часами ранее Джузеппе именно в тот день получил развернутое письмо от Ла Фениче, в котором ему детально описывали преимущества выбора «Кромвеля» в качестве сюжета для грядущей премьеры. Плюнуть хотелось в каждую строчку этого словоблудия.

Ну и в-третьих, существенно прибавляло раздражения то, что ему нестерпимо хотелось отправиться в Парму и увидеть, а главное, услышать, Джузеппину на сцене. Дверь, закрыть которую стоило много боли и сил, вновь распахнулась настежь и то, что за ней манило, обещая наполнить жизнь утерянным когда-то счастьем. Джузеппе были не нужны сейчас приключения. Не нужны лишние надежды. Да и откуда взять время, чтобы строить новые отношения на пепелище? Строго говоря, в том, что синьорина Стреппони будет рада их встрече, уверенности не было. А если и будет, то сочетать личную жизнь с тем графиком, который уже начертан на ближайшие три года, практически невозможно. И все же Парма – почти по пути в Венецию. Заехать туда на пару дней можно просто ради того, чтобы передохнуть в дороге.

Эти размышления, а вместе с ними и бренчание рояля прервал слуга, который тактично откашлявшись в дверях, в ответ на вопросительный взгляд маэстро подошел и протянул ему конверт. Джузеппе посмотрел на письмо, и разноголосый рой причитаний по поводу позорного поражения в переговорах с Мерелли, претензий к венецианскому театру и томления по потерянной любви мгновенно стих.

На переданном ему послании красовался величественный герб с надписью «Джоаккино Антонио Россини». Именное приглашение на прием, который для бывших коллег по цеху ежегодно устраивал в своем имении величайший композитор из всех, кого знала итальянская земля. Сам Зевс музыкального Олимпа звал маэстро Верди отужинать с ним.

Джузеппе принял бы это приглашение, не раздумывая, в любых обстоятельствах. Но сейчас он увидел в полученном богато оформленном бумажном квадрате лишь знак. Поместье маэстро Джоаккино Россини находилось неподалеку от Пармы, а сам прием должен был состояться через несколько дней после первого в грядущем сезоне спектакля «Набукко» с участием синьорины Стреппони в театре Реджо.

Верди прибыл в театр никем не узнанный. Слуга по его поручению выкупил в день спектакля билет в одной из дальних лож. Конечно, втридорога. Маэстро не хотел ненужного внимания. Да и волновать Джузеппину известием о своем присутствии было ни к чему.

Она вышла на сцену, ангельским звоном наполнил зал ее голос, и все вернулось. Джузеппе не видел ни осунувшихся плеч, ни утраченного великолепия. Он любовался женщиной, которую когда-то любил, и чувствовал, как его неудержимо тянет к ней снова.

Вечер после спектакля они провели у пианино в оркестровой яме. Директор театра так разнервничался, когда узнал, что прибыл сам маэстро Верди, что выгнал всех сотрудников и оставил зал в распоряжение композитора и дивы хоть на всю ночь.