Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 9 – Ирма Гринёва

ХунЮн думал о Хеджин. «Ведь готовая императрица!» Красивая, умная, воспитанная. Играет на музыкальных инструментах, поёт. Грамотная, что большая редкость среди женщин — ведь в пай-гоу не сыграешь, если не обучен счёту (чтобы проверить это, он и предложил всем вместе сыграть именно в эту игру). «Или готовый начальник охраны!», — развеселился ХунЮн, вспомнив, как Хеджин ловко обращалась с оружием.

ХунЮн думал о Талтале. Волевой, спокойный, уравновешенный, умный, немногословный. Смелый. В совершенстве владеет почти всеми видами оружия. Военный с головы до пят. Готовый главнокомандующий всех войск империи. В будущем, конечно. Возможно… Верный, преданный? Пока трудно сказать. Скорее — да, чем нет. Время покажет. Прямолинеен. Слишком правильный для гудящего от интриг императорского двора. Ум есть, а вот хитрости ни на фэнь²⁴. Не то, что у Ловенсу, у которого хитрости в избытке. Готовый канцлер империи Когурё. Тоже в будущем, конечно. И тоже, возможно.

ХунЮн в своей оценке окружающих его людей, в своих решениях приближать кого-либо к своей особе или держать на расстоянии, руководствовался советами своего отца, императора ХёнКи²⁵. Да благословит Его величество Небо! Да дарует Его величеству Будда долгих лет жизни! А отец говорил ХунЮну, что даже самый ничтожный человек может оказаться полезным, если правильно его использовать, знать, куда приложить то немногое, чем он обладает. И в чёрном есть белое. И в белом есть чёрное.

Потому и держал ХунЮн при себе хитреца и завистника Ловенсу. Потому и приближал к себе слишком прямолинейного и бесхитростного Талтала. Как дорогие жемчужины нанизывал на нить ожерелья своей власти своих людей. На которых когда-нибудь, когда завершится земной путь его отца, императора ХёнКи, и того призовёт к себе Небесный Император — Тяньди, он, ХунЮн, будет опираться, заменяя постепенно и медленно сенаторов так, чтобы они сами этого не замечали. И это была ещё одна мудрость, которой отец с ним поделился.

²¹ — в когурейской бытовой культуре существует культ еды. По мнению когурейцев, если человек неправильно ест, это не только ухудшает вкусовые качества блюда, но и снижает полезность продукта. Чавканье для когурейцев хороший тон, причем, чем громче, тем лучше! Это указывает на то, что еда вкусная и гость доволен застольем! А вкусная пища всегда полезна, считают когурейцы (в соответствии с их понятиями о внутренней гармонии), в отличие от европейцев, считающих, что вкусная пища всегда вредна. Когурейцы же уверены, что в природе съедобно всё, надо просто знать, как это правильно приготовить.

²² — так в Когурё называли менструации, что в переводе означает «дела месяца» или «лунные дела». А ещё говорили — «тётушка пришла» и «те самые дни».

²³ — древний струнный щипковый музыкальный инструмент с длинным грифом и тремя струнами.

²⁴ — самая мелкая монета Когурё. 1 цзяо = 10 фэнь, 1 юань = 100 фэнь.

²⁵ — в переводе — «мудрый»

7

ВонШик очень обрадовался приезду сына. Ведь два года не виделись. Талтал возмужал, повзрослел, и отец решился заговорить с ним о том, что не отпускало мысли ВонШика последние несколько месяцев — о женитьбе сына. Доводы привёл те же, что и Талтал, когда выбирал себе награду за достижения на поле боя — судьба воина не предсказуема, чей-то меткий выстрел или ловкий удар в любой момент могут оборвать его жизнь. Только если Талтал мечтал просто увидеться с родными, то рассуждения отца шли гораздо дальше — выбрать жену, сыграть свадьбу, создать семью, родить ребёнка, чтобы не зачах, продолжился их род Ким²⁶.