Книга «Волково поле», страница 93 – Александр Чигаев

Тут запричитал Аким.

— Да, где это видано, что бы такую собаку отдавать. Да, вы что князь Семен Андреевич. Ему цены нет, он у нас новую линию начал. Надо закрепить злобу у кобелей. Оставьте, хоть еще на пару вязок, а там пусть и забирает, он уже будет староват.

— Аким я все сказал.

Иван ушел, а Аким не унимался. Тут, как-то само собой получилось у Семена, он не подумавши, сказал. Потом, сильно пожалел об этом.

— Я Ганну у него забрал, вот пришлось Злыдарем рассчитаться.

Тут Акима понесло прямо на каторгу, не меньше

— Да вы что барин, как же это можно было бабу на такую собаку поменять. Да, за эту собаку можно было сотню девок молодых взять, да, какую там сотню, двести бы девок молодых отдали бы и вместе с их родителями, братьями и сестрами, да еще с домами, постройками и всей землей, которая есть в округе. И то, отдавать было нельзя.

Семен пытался его остановить, но куда там. Аким разошелся так, что пришлось вылить на него ведро воды. Семен попытался ему доходчиво объяснить.

— Вот ты бы сменял свою жену на Злыдаря?

Аким упал на колени и перекрестился.

— Вот вам крест барин, не сменял бы. Злыдарь, это же Злыдарь.

Дальше у Акима потекли слезы из глаз. Он, что-то еще причитал, разобрать было нельзя. Семен хотел сильно обругать Акима, но когда тот стал плакать, обнял старого своего товарища.

— Не горюй Аким, будет у нас еще и лучше Злыдаря собака. Вставай с колен. Идем, я тебя коньячком угощу, ты ни когда не употреблял такого.

Аким шапкой вытер лицо, слезы все равно катились из его глаз и он по-прежнему причитал.

— Как же так, ох, Злыдарь, Злыдарь. Где же мы еще такую собачину возьмем.

Он выпил стакан коньяка и ушел к себе в дом. Семен еще долго сидел за столом. Вот тебе и Аким, так жену любит, а на собаку готов сменять ее, ни чего не понятно в этой жизни. А как убивается, все одно, что дитя свое в плен отдает. Это настоящий борзятник, может и душу продать, а за собакой горой стоять будет. Утром отойдет маленько, еще раз с ним поговорю. Ганне показали дом, познакомили с прислугой. Трудно ей было командовать кем-то, сама в горничных недавно ходила. К хорошему привыкают быстро. Вечером она ждала Семена в своей спальне, но тот не пришел. Не понятно было все ей. Как же так, взял жить к себе женой, а в постель и не лег. Она хотела сама пойти к нему, но в темноте не знала куда идти, это был новый дом для нее. Она поворочалась в постели и уснула. Еще, только, только светало, и можно было ориентироваться в доме, она босая и в ночной сорочке пришла к Семену.

— Любый мой, мы, что вместе спать не будем?

Семен спросонья ее не сразу понял.

— Это как же не будем, будем и всегда и часто. Просто, нельзя тебе сегодня. Крестить тебя будем. Ты же у нас католичка, как за меня под венец пойдешь. Вот после крещения, сколько хочешь, столько и любить меня будешь. Или венчания ждать будем, что бы в грехе с тобой не жить?

— Вот еще чего удумал, я столько лет тебя ждала, я не знаю, куда и чувства все свои девать, боюсь, и не выдержишь ты мой милый все и сразу. И в девках я не хожу, какой же грех от любви будет. Только, праздник для тебя и меня. Я и сейчас тебя так хочу.

Ганна очень лукаво поглядела на Семена.

— Да, гори все пропадом, сказал Семен.

В этот день обряд крещения Ганна не прошла. Действительно, Семен, чуть не утонул в том море любви. Потом он взял две груди Ганны в свои руки, сунул свой нос, между ее грудей, вздохнул воздух, полный любви и уснул. Да так крепко, что проспал до следующего утра. Вот в этот день и крестили Ганну, в православии она стала Анна, но Семен с сего дня стал ее величать только Аннушкой. Крестным отцом был Аким, вот и Анна стала Акимовной. Фамилии у нее еще не было. Но за этим делом, долго ждать не пришлось.