Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 14 – Софи Ирвин

— Пора отправляться, Томли, – велела она со всей властностью, на какую была способна.

Коляска бодро, слегка раскачиваясь, двинулась в путь. Постоянный кучер Элизы заболел, а Томли, который был намного моложе, весьма небрежно обращался с поводьями. Элиза поморщилась, когда повозка подпрыгнула на ухабе. Остается лишь радоваться, что ни она, ни Маргарет не подвержены морской болезни.

— Чем бы ты хотела заняться в первую очередь? – спросила Элиза у спутницы, открывая папку с рисунками.

Всякая благовоспитанная барышня должна была развивать те или иные умения, однако благодаря своему деду, уважаемому члену Королевской академии художеств, Элиза получила расширенное образование в области живописи, что было довольно необычно. Впрочем, никакое образование не помогло бы ей рисовать сейчас – в ландо, подпрыгивающем на каждом ухабе и пригорке.

— Увы, нас сурово ограничивает строгость твоего траура. Не то чтобы я тебя в этом обвиняла, конечно…

— Благодарю за понимание, – откликнулась Элиза, размышляя о своем.

Может, посоветовать кучеру ехать помедленнее? Это было первое значительное путешествие, в которое она отправилась без отца или мужа; раньше распоряжения отдавал тот или другой. И сейчас она не знала, стоит ли ей вмешаться и в какой степени. Дорога заметно сузилась – наверное, неразумно мчаться так быстро?

— …но все равно возможностей перед нами открывается немало. Разумеется, Сидни-Гарденс и Галерея-бювет… Послушайте, Томли, поосторожнее!

Впереди на дороге прямо перед крутым поворотом показалась большая выбоина. Томли резко дернул лошадей вправо, чтобы ее объехать, и в этот момент из-за поворота с громыханием выкатилась почтовая карета. Столкновение было одновременно стремительным и замедленным: Томли попытался развернуть упряжку, в то время как кучер встречной кареты изо всех сил тщился остановить свою, но оба опоздали – соприкосновение было неизбежно. Тошнотворно взвизгнули ударившиеся колеса, в воздух полетели деревянные щепки, Элиза и Маргарет отчаянно схватились друг за друга, коляску отбросило в сторону, из нее посыпались подушки, пледы и ридикюли пассажирок.

Ландо покачнулось раз-другой, готовясь окончательно упасть набок… но с оглушительным грохотом все же встало на четыре колеса. Оба экипажа замерли, и наступила тишина – если не считать комично мирного щебета птиц на деревьях.

— Ты цела? – выдохнула Элиза.

— Кажется… кажется, да, – отозвалась Маргарет, поднимая руки, чтобы поправить съехавший капор.

— Пардл? Томли?

— Да, миледи, – прошептала горничная, сжимая край коляски побелевшими пальцами.

— Мои извинения, миледи, мои извинения, – зачастил Томли, спрыгивая с ландо, чтобы успокоить испуганных лошадей, которые закатывали глаза и роняли пену с губ.

Кучер другой кареты тоже занялся упряжкой.

Элиза безотчетно ощупала себя, словно пытаясь убедиться, что цела. Каким-то чудом она и Маргарет не пострадали, но кузина побледнела, отчего более отчетливо проявились веснушки, а саму Элизу била сильная дрожь.

В наступившей тишине раздался скрип открываемой дверцы, и из встречной кареты вышел мужчина – высокий, смуглый, с темными кудрями. В отличие от Элизы и Маргарет, чья одежда пришла в беспорядок, незнакомец своим обликом не обнаруживал признаков того, что пережил столкновение. Исключением была шляпа, сдвинутая набекрень под углом, уже не столько лихим, сколько опасным. Незнакомец обвел всех взглядом, выражавшим легкое удивление: сначала кучера, потом ландо и в последнюю очередь – пассажирок.