Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 46 – Флор Веско

— Не бойтесь, Адриан.

Адриан ушел, а Садима еще раз вгляделась в маленького мальчика на портрете. Мальчик стоял в углу того же самого будуара, где висела картина. Столик, гобелен – Садима тут же нашла их в комнате. Ребенок стоял у окна, прижав ладонь к стене. Странный жест. Садима коснулась ладонью того же места. И невольно сдвинула брови. Ответ был рядом, она чувствовала. Садима была уверена в этом.

В животе заурчало. Не желая встречаться с гостями, она пропустила ужин и завтрак. В столовой ее, как всегда, дожидались курящиеся паром кушанья. Садима схватила маффин, но замерла, не донеся его до рта. Еда, так запросто возникающая на столе в любой час, ее насторожила.

Садима поняла, какая вещь ей сейчас пригодится, но, чтобы ее раздобыть, придется навестить Уоткинсов. И она отправилась по тропе через лес.

В детстве Садима и Мэй были неразлучны. Всюду их видели вместе. Смелая и любопытная Садима впереди. Робкая и хрупкая Мэй – за ней следом.

Им было по семь лет, когда миссис Уоткинс вознамерилась устроить бал. Как позже выяснилось, ее возможности не соответствовали ее желаниям, так что больше она не повторяла таких затей. Однако в ту весну все в доме Уоткинсов были вовлечены в водоворот приготовлений. Девочки носились вокруг репетировавшего оркестра, любовались на разложенные шелка с кружевами, тайком таскали на кухне сладости. Чем ближе был назначенный день, тем сильней росло в них предвкушение.

Тогда-то Мэй и узнала, что в начале вечера предстанет перед гостями. На ней будет красивое платье и настоящее жемчужное ожерелье. Она будет стоять вместе с сестрами прямо, не двигаясь, и приветствовать входящих гостей. Дамы будут восторгаться ею, говорить, как она мила, и гладить по щеке.

В вечер бала мать Садимы отправила ее спать рано, потому что должна была присматривать за сестрами Уоткинс, пока будет длиться праздник. Садима осталась одна в комнате с закрытыми ставнями. Солнце еще не село. От бала ей досталась лишь далекая приглушенная музыка. Впервые их с Мэй разделили, и так Садима узнала свое место.

Мать Садимы, которую все звали Няней Рози, как могла утешила дочь. Отец тоже внес свою лепту. Он разбудил ее на заре, велел надеть мужские штаны и следовать за ним.

Они вошли в лес, и для начала он сделал ей внушение:

— Что это за завидки ты устраиваешь? Ты же не хочешь всерьез оказаться на месте девиц Уоткинс, у которых зад всегда в тепле, а руки дырявые? Какая тебе польза, я спрашиваю, от этого бала и платья с бусами?

И вот тогда он протянул ей ружье. Малого калибра, но стреляло оно по-настоящему. Садима не верила своим глазам.

— Я научу тебя охотиться. Но, имей в виду, по-серьезному. А не от нечего делать, как эти скучающие помещики.

Смеясь, он описал ей, что за выезды устраивает для мистера Уоткинса. Как псы выслеживают дичь, гонят ее, приносят подстреленную – в общем, делают почти всю работу. Как следом идет орава слуг, несущих пороховницы, мешочки с дробью, запасные ружья, ягдташи и даже маленький складной стульчик, потому что мистер Уоткинс, порхающий налегке, как пташка, очень быстро устает.

— Притом мистер Уоткинс куда лучше этой молодой знати, что привыкла охотиться сворой. Он хотя бы моих советов слушается. А я его плохому не научу. Беременных зайчих он не стреляет, не донимает куропаток, паля без разбора в каждую стайку, какая вспорхнет на его глазах, не выкуривает кроликов из нор.