Онлайн книга «Сразу и навсегда! Уйти по-английски»
|
Дверь открыл, как всегда, не поинтересовавшись – кто там?, Янко12 Тимотеич, и на миг застыл, не веря своим глазам. Бояна тоже застыла, не зная, пригласят ли её войти или захлопнут дверь перед носом. — Бояна! Деточка! — Кто, там Янычек? – раздался из глубины квартиры женский голос. — Иванка13, иди скорей сюда! Наша Бояночка пришла! Раздался звон разбитой посуды, и через несколько секунд в коридор выкатилась пухленькая пожилая женщина, жена Янко Тимотеича, отодвинула его в сторону, крепко-крепко обняла растерявшуюся Бояну, расцеловала и потащила в комнату… Родители Любомира14 сразу отнеслись по-доброму к Бояне, приняли невестку всей душой. Но после аварии они не виделись. Вернее, Янко Тимотеич приходил несколько раз в больницу к Бояне, но она тогда была в невменяемом состоянии, его приходы усугубляли его ещё больше. Когда она видела входящего в палату отца любимого мужа, с ней опять начиналась истерика, и психиатр убедил свёкра подождать с посещениями. Старикам хотелось узнать подробности о последних минутах жизни их единственного сына не из сухих строчек протокола, но пришлось ждать, когда Бояна будет в состоянии рассказать об этом сама. И это ожидание растянулось аж на три года. Год, проведённый в психиатрической лечебнице, чувство вины за то, что не она погибла, а их сын, и что не проводила его в последний путь, страх перед возвращением демонов ночи, терзающих её во сне повторением аварии – дни шли за днями, а Бояна всё отодвигала и отодвигала от себя час оплаты по долгам. Но этой ночью поняла, почувствовала, что дальше так продолжаться не должно… Женщины поплакали, и Бояна начала свой горький рассказ: — Я очень рассердилась в тот день на Любомира. Нам предстоял такой длинный путь до Банско15, а он задержался, и мы выехали из Албены очень поздно… — Он опять завис у игровых автоматов? – перебил девушку свёкор. — Да, – подтвердила, опустив голову, Бояна. Она безуспешно боролась с игроманией мужа, также как и его родители до неё. Первое время после женитьбы он, вроде бы, справлялся с этой пагубной привычкой, а может, просто умело её скрывал от молодой жены, но потом взялся за старое… — Я ругалась с ним, а он только отшучивался. И это злило меня ещё больше. Мне накануне подтвердили беременность… — Ой, божечки! Деточка! – запричитала Иванка Станимировна, и Янко Тимотеич обнял её и успокаивающе сжал руку Бояны: — Продолжай, дочка! — Да… И я хотела ему сказать. Обрадовать. А он опять со своими автоматами… И я думала – а готов ли он стать отцом? И хочу ли я, чтобы у моих детей был такой отец… И решила пока ничего ему не говорить… Мы договорились вести машину по очереди, но, когда стемнело, и мы уже были на горном серпантине, Любомир отказался меняться, и я опять начала ворчать… А потом услышали жуткий скрежет, и из-за поворота вылетел грузовик с зажжёнными фарами. Его несло навстречу нам поперёк дороги. Если бы Любомир не вывернул руль, то его удар пришёлся бы на мою сторону… Машину закрутило… Всё мелькало перед глазами. А потом… потом… На мои руки упал Любомир и сказал: «Ты жива, любимая?! Какое счастье!» И тогда я увидела… увидела, что он… что его… Янко Тимотеич обнял Бояну и шепнул ей на ушко: «Не надо об этом, дочка!» Ни к чему было знать матери, что сына буквально разорвало пополам. Достаточно было того, что отец видел это на опознании… |