Книга Запомни меня такой… А это зависит от того… И этим всё сказано. Пришвартоваться в тихой гавани, страница 57 – Ирма Гринёва

Корентайн с удовольствием наблюдала, как серые тени сомнений пробегали по лицу молодой женщины, и решила закрепить успех, добавив:

— Нагуляется и бросит! Ко мне, как всегда, вернётся!

— Ну, что ж, тогда тебе надо только набраться терпения, чтобы дождаться этого неизбежного момента! – отчеканила Анхелика, развернулась и пошла прочь.

Корентайн так и не поняла – выиграла она этот словесный бой или проиграла? По тому, что соперница сбежала с поля сражения, выходило так, что – выиграла, но вот ощущение было такое, что – проиграла.

Не знала, на чьей стороне победа, и Анхелика. У неё и так душа была в раздрае, а после стычки с Корентайн стало ещё хуже. Одно дело, когда сам мучаешься сомнениями, оценивая своё положение, и совсем другое, когда самые худшие твои подозрения озвучивает кто-то другой со стороны. В то, что отсюда надо «валить», как выразилась Корентайн, Анхелика и сама была уверена. А вот во всём, что касается Френсиса…

Как бы было просто, если бы она не полюбила! Какая была бы ясность в действиях и спокойствие в душе! Я готова выполнить свою часть соглашения, а ты сам отказываешься, ну, и катись в пасть к морскому дьяволу! Будешь всю свою жизнь палубу драить, крыса морская! А я на такое не подписывалась! Но…

Но так она могла рассуждать только в первые дни близости с ним. Когда его жаждало только её тело. А сейчас, когда душа болела, а сердце было готово остановиться только от одной мысли, что она не увидит больше его искрящихся лукавством глаз, не услышит мечтательный голос, рассказывающий о морских приключениях, не почувствует его надёжное плечо, за которым можно спрятаться от любых неприятностей, не ощутит учащённый ритм биения его сердца, когда в минуту грусти утыкаешься носом ему в грудь…

В Френсисе Анхелику восхищало всё: не только его красивая внешность – высокий рост, широкие плечи, узкие бёдра, накаченные мышцы, широкие ладони, смешливые глаза и задорная улыбка, открывающая ровный ряд белоснежных зубов, но также и его ум и интеллект – они могли часами говорить о музыке, поэзии, живописи. Как? Ну, как, сидя на своём острове в окружении малограмотных пиратов, в большинстве своём озабоченных только тем, чтобы набить себе брюхо и залить горло, он умудрялся быть в курсе всех политических событий, разбираться в искусстве и, даже, в современной моде?!? Невольное уважение вызывали его твёрдая воля и актёрские способности, с которыми он управлял своими пройдохами, на дух не переносящими даже слово «дисциплина», но, тем не менее, абсолютно ей подчиняющиеся. Он искренне любил этих несчастных, обделённых судьбой людей, и вот этого Анхелика понять никак не могла, но чувствовала, что так оно и есть.

А ещё Анхелика чувствовала, что совсем чуть-чуть, и она влюбится в Френсиса, как кошка! Забудет о своей судьбе, превратиться только в жаждущее ласки хозяина животное. И тогда Френсис её разлюбит и бросит, Анхелика твёрдо была уверена в этом. Спасибо Корентайн, поведение которой удерживало Анхелику от этого «чуть-чуть».

Но именно этого «чуть-чуть» ждал от Анхелики Френсис. Он понимал, что есть в душе любимой крохотный уголочек, который ещё пока ему не принадлежит, и очень страшился, что, окажись они в Лондоне, в привычной для Анхелики и такой уже давно забытой для него среде, из этой малости вырастит огромная пустота, которая навеки разъединит их. Он, такой свободолюбивый, дерзкий, циничный, не боящийся ни жизни, ни смерти, ни бога, ни дьявола, полюбил в первый и последний раз в жизни. И сам не заметил, когда и как это произошло: то ли когда она всеми силами сдерживала себя в постели в первую их брачную ночь, а потом утонула в потоке его страсти, то ли когда мужественно держалась на суде, защищая не себя, а друга, всего лишь слугу, то ли ещё раньше, когда он не дал ей утонуть, вытащив из воды, и она бездыханной русалкой распростёрлась на палубе у его ног…