Книга …И мы станем единым целым. Благодаря и вопреки. Так вот она какая – любовь!, страница 52 – Ирма Гринёва

Всё лето Анпэйту практически не видела мужа. Нэпэйшни участвовал во всех работах на благо племени хункпапа, а оставшееся время охотился для семьи. Но и Анпэйту некогда было скучать. Она тоже не отлынивала от общественных работ, а в остальное время разделывала тушки животных, научившись мастерски снимать с них шкурки. Только очень тосковала по нежным рукам, властным губам, ласковому голосу и блестящим зелёным глазам мужа.

Нэпэйшни тоже тосковал по любимой жене и молил духов, чтобы их сын дождался того момента, когда его мать попадёт в опытные руки белого шамана-доктора.

9

На осенней ярмарке Нэпэйшни, аккуратно сложив в кучки связки шкурок, терпеливо ждал, когда ему представится случай купить лошадь. Анпэйту, судя по размерам живота, вот-вот должна была родить. На летнем Празднике бизона Нэпэйшни разузнал всё о небольшом городке Филадельфия, в котором творил чудеса доктор, и тщательно продумал маршрут, как туда добраться. Индейцы кэддо рассказали Нэпэйшни не только о белом шамане, но и о мудром и справедливом вожде городка – Хауелле¹⁴ Пенне¹⁵, и у молодого индейца затеплилась надежда, что ему не придётся расставаться с любимой в её мире. Может быть, мудрый вождь отнесётся и к нему по доброму? Так что отсутствие лошади оставалось последней преградой к осуществлению плана, задуманного Нэпэйшни ещё в начале лета.

К Нэпэйшни подходили бледнолицые, рассматривали товар, трясли рыжие лисьи шкурки, запускали пальцы в мягкую подшёрстку длинного песцового меха, деловито подсчитывали – хватит ли им беличьих шкурок на длинную доху или только на полушубок, но он никак не реагировал на их предложения – ни посуда, ни огненная вода¹⁶, ни даже оружие ему были не нужны. Бледнолицые отходили от Нэпэйшни, ворча, что не понимают, чего хочет эта «красная задница».

Он прекрасно понимал их язык, но продолжал стоять, как каменное изваяние.

Наконец, духи вняли страстной молитве Нэпэйшни об удаче в торговле, и к нему подошли двое солдат, ведя под уздцы своих лошадей. Тот, что был пониже товарища, принялся копаться в мехах, выбирая подарок своей невесте, а второй уставился на украшение из камней, украшавшее грудь продавца.

Гэлл выбрал шкурку песца, из которой можно было сшить невесте прелестную муфту или просто накинуть её на плечи в качестве воротника, но торговли не получилось. Индеец отрицательно покачал головой, обвёл руками весь свой товар, а потом одной рукой указал на лошадь. Гэлл растерянно посмотрел на своего товарища:

— Фин¹⁷, я чёй-то не секу, он чё, мою лошадь хочет?

— Похоже на то! – отозвался второй солдат, пристально разглядывая продавца, – И готов отдать за неё все шкуры.

— На фига мне столько?! Пойдём, другого найдём, посговорчивее!

— Погоди! – остановил товарища Финис и вступил в торговлю жестами, указывая на ярко-зелёный камень из украшения на груди индейца.

Нэпэйшни не колеблясь, одним коротким рывком, вырвал из ожерелья тепостон¹⁸ и присоединил его к куче меха. Ему говорили, что бледнолицые любят камни не меньше шкур животных, потому он и надел своё семейное украшение на ярмарку. В ожерелье были гораздо более дорогие, с точки зрения индейца, камни: кальчихюитль¹⁹ – талисман, оберегающий жизнь воина, нефрит – камень удачи, защищающий от насильственной смерти, сапфир – символ власти и верности (верность любимой он будет хранить и без камня, а власть… с ней он расстался, когда перечеркнул себя, как наследника, сына вождя, предпочтя любовь), зелёная яшма²⁰ – камень мудрости, оберегающий человека от недоброго влияния, дающий способности управлять людьми на расстоянии. В ожерелье были вплетены ещё более значимые предметы – зубы и когти убитых на охоте животных, передавших свою жизненную силу охотнику, но на них бледнолицые даже не взглянули.