Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 111 – Ирма Гринёва

«Да, это проблема! – подумал Глеб, – Не продумал до конца, – и перескочил мысленно на Женьку – Оживает, кажется. А то, как мёртвая». Вслух сказал:

— Кухарку и уборщицу уволю. И учти, что увольнение этих прекрасных пожилых женщин на вашей с сестрицей совести! Няне пригрожу. Анюту возьмёте с няней на себя. Так же как и готовку, и уборку. Видишь, как всё просто?

Гости очередной раз кричат «Горько!», «муж» поднимает «жену» и мучает её губы, пока она не сдаётся, и длит поцелуй столько, сколько желает сам.

— Послушайте, Глеб Николаевич…

— Глеб! И на «ты»! – перебивает Женьку «муж».

— Хорошо, – соглашается «жена», – Так целовать совсем не обязательно…

— Как «так»? – насмешничает Глеб.

— Так… так глубоко, – смущается Женя и на её бледном лице появляется намёк на румянец.

— Ты – моя жена на ближайшее время, со всеми её обязанностями. Сексом ты тоже попросишь меня заниматься не глубоко? Это как? Наполовину? На треть? – ёрничает Глеб.

— На какое «ближайшее время»? – задаёт вопрос опять побледневшая Женя, предпочитая зацепиться за эти слова.

О сексе с ним она не думала, считая, что их брак будет лишь на бумаге, а сейчас уже поздно было сопротивляться и протестовать. Что она может сделать? Она полностью в его власти. И в физической и в материальной. Эх, сколько раз она думала над тем, чтобы начать лечение Ярика до того, как скопится нужная сумма. Взять в долг у друзей, кредит в банке. Попросить у родителей. Но каждый раз передумывала. Казалось, вот-вот накопится сумма, которой хватит на операции. И каждый раз что-нибудь происходило, что откладывало этот момент. Цены росли быстрее, чем накопления. И вот до чего она докатилась. Она всё равно в долгах, и своих, и Катькиных. На Катерину она может наплевать, на Ярика – нет.

— Полгода, год, пока не достану Екатерину из её логова…

Гости опять кричат «Горько!», Женя не участвует в поцелуе, но уже не сопротивляется.

— Пока не отомщу, – как ни в чём не бывало, продолжает фразу Глеб, прерванную поцелуем.

— Каким образом? – опять бледнеет Женя.

— Придумаю, когда достану. Месть – это холодное блюдо, – цедит сквозь зубы Глеб, продолжая улыбаться.

И это несоответствие формы и содержания пугает Женьку до дрожи в коленях.

— Лишу родительских прав! Отправлю мальчишку в детдом! – импровизирует Глеб, в то же время понимая, что для Екатерины это не наказание.

— Вы не посмеете! Я Вам не позволю! – взвивается Женька, выходя из образа счастливой невесты.

— Ещё раз меня подставишь, – шипит Глеб ей на ухо, больно сжимая под столом руку, – начну процедуру прямо завтра.

Женька наклоняется к его уху, чтобы гостям не было видно выражение её лица, и шепчет:

— Дорогой, ты не представляешь на что способна женщина за своё дитя!

И выпрямляется на стуле с самой, что ни на есть, счастливой улыбкой на лице. С искрящимся взглядом, полным уверенности в себе, в своих силах. И в этот момент, действительно, становится похожа на Екатерину. И только Глебу видно, сколько в этих глазах ненависти, обращённой к нему.

Произошедшая с Женькой перемена радует Глеба. Во-первых, он уверяется в том, что свадьба теперь пройдёт до конца без сучка, без задоринки. Он, правда, уже и сам подстраховался, велев хозяину ресторана спаивать гостей всеми возможными видами алкоголя. И план его успешно осуществляется, свадьба уже явно пошла вразнос, но с Женькиной поддержкой всё равно будет надёжнее. Во-вторых, понимает, что нашёл кнопку, на которую надо нажимать, чтобы делать «жену» покладистой. Только опять запутывается, чей же, всё-таки, Ярик сын – Екатерины или Женьки?