Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 117 – Ирма Гринёва

Глебу идти никуда не хотелось, но и друга обижать не хотелось тоже, так что пришлось согласиться. Была надежда, что «Катюша» (а теперь её в доме только так и называли, пришлось и Глебу перестроиться, чтобы не ляпнуть нечаянно «Женька», хотя ему это уменьшительно-ласкательное имя резало слух) откажется и тогда он пойдёт один, погуляет на славу, расслабится. Но «Катюша» с радостью согласилась. Её тоже можно было понять – сидеть в заточении в золотой башне не сладко, заточение оно и есть заточение.

К моменту праздника Глеб был совершенно в другом настроении, чем две недели назад, когда его приглашал Алексей. После запоя Глеба отпустило. Он уже спокойно воспринимал информацию о Екатерине и даже остановил дальнейшее расследование – а на фига? Мстить женщине – мелко и затратно. Всё главное для себя он уяснил. Ярика он долечит в любом случае, просто будет считать потраченные на него средства благотворительностью. И «Катюшу» пора отпустить на свободу. Она-то уж точно ни в чём не виновата. Пусть живёт своей жизнью, пусть вернётся Женька. И ему пора возвращаться к нормальной жизни, а то бизнес запустил, Анюту забросил, а когда был последний раз с женщиной в постели уже и не вспомнишь.

День рождения главы семьи отмечался в том же загородном поместье, что и юбилей её прекрасной половины. Глеб порадовался за себя, что место, которое «подарило» ему знакомство с Екатериной, не заставляет его сердце сжиматься от боли. Вот только от ночёвки категорически отказался, сославшись на детей (Ярика отпустили из клиники после второй операции). Повод был формальным, поскольку на самом деле не хотелось ночевать на той же кровати, где бурно начинался их с Екатериной роман, и на полу ночевать не хотелось (не мальчик уже!), а ведь придётся уступать мягкую постель «Катюше».

Юбилея у Алексея в этом году не было, и потому народу на празднике было существенно меньше, чем у Аллы. Родственники, друзья и близкие коллеги по работе, вот и всё. Все как-то разбрелись по территории, играла тихая музыка, было по-домашнему уютно, без суеты. Глеб с «Катюшей» поздравили именинника и разошлись в разные стороны. Всё, что нужно было знать «Катюше» о двухдневном юбилее Аллы, где Екатерина была переводчицей сэра Вандербилта, Глеб ей рассказал, девушка она была не глупая, разберётся, что сказать и как увести разговор в сторону от опасной темы.

Глеб забрался в беседку, уселся в уютное плетёное кресло с бокалом вина и просто наслаждался последними тёплыми деньками осени. Вокруг было так красиво и умиротворяюще спокойно. Так вот крутишься в бизнесе и не замечаешь окружающей красоты, а жизнь проходит, в следующем году уже у него юбилей – 45. Почему-то эта цифра ужасно пугала Глеба. Казалось, что от неё гораздо ближе до пятидесяти, а это вообще край жизни, чем было от сорока, когда он ощущал себя ещё молодым, полным сил. В эту первую пятилетку пятого десятка он впервые стал отцом, и казалось, что не в последний раз. Была какая-то наивная вера, что дети склеют их семью, которая растекалась в разные стороны, как убегавшее молоко. Но дети не случились, Анюта осталась единственным ребёнком. Если бы жена не погибла в автокатастрофе, они бы обязательно разбежались. А молоко он научился подогревать так, что оно не убегало…