Онлайн книга «А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо»
|
Она долго собиралась с духом, и, наконец, решилась на серьёзный разговор. Женька пристроилась поджидать его на открытой веранде, но Глеб, как назло, задерживался на работе, что в последнее время с ним бывало не часто. Погружённая в себя, Женька не заметила, как стемнело и ощутимо похолодало, пока ей на плечи не опустился тёплый плед, и голос Глеба произнёс за спиной: — О, этот мягкий мрак, податливый поток беззвездной ночи, ночи темной! Женька вздрогнула. От неожиданности. И покраснела. И ей стало жарко, но не от заботливо укутавшего её пледа, а от этих строчек. Конечно, она узнала стихотворение Бодлера «Что обещает её лицо» и прекрасно понимала, что две последние его строчки, которые воспроизвёл Глеб, относятся, отнюдь, не ко времени суток, а совершенно, совершенно к другому… Глеб очень обрадовался, увидев «Катюшу», ожидающую его на веранде. Наконец-то! Первый знак её заинтересованности в нём! Он уже давно чувствовал волны тепла, исходящие от «Катюши» в его сторону. Но… Почти также доброжелательна она была и ко всем остальным. Не видел он ни одного намёка на флирт – ни огонька в её глазах, манкости во взгляде, особого поворота головы, приоткрывающихся губ, зовущих к поцелую. Всего того кокетливого, глубинного, на уровне инстинктов, что включается в женщине чтобы привлечь мужчину, который ей нравится. Разрешить ему подойти к ней. Овладеть ею. — Пойдём в дом! – сказал Глеб, обнимая «Катюшу» за плечи и приподнимая с кресла, – Замёрзнешь! Женька послушалась. Дала увести себя с веранды. Не заметила, что они пришли в е г оспальню. Не возражала, когда он скинул на пол плед и начал греть своим дыханием её окоченевшие руки. И только когда он начал их целовать, хрипло спросила: — Что ты делаешь? — Согреваю тебя, – каким-то особым голосом, от которого у Женьки волна тепла прошла сверху донизу, ответил Глеб, и потянулся к её губам. — Не надо, – прошептала Женя и в последний момент отвернулась, не дав их губам соединиться. — Почему? – спросил Глеб, мягко разворачивая её голову к себе, – Ты же хочешь меня! — Нет! — Хочешь! — Нет! — Да! – и, не дав девушке снова произнести «Нет!», завладел её губами. Женька уже не могла сопротивляться этой нежной силе, не могла оставаться равнодушной. Она ответила на поцелуй. — Вот видишь, – прошептал Глеб, когда у обоих закончился воздух, и пришлось прервать поцелуй, прислонился лбом к Женькиному лбу и потёрся кончиком носа о её кончик, – твоё тело говорит само за себя! — Это ничего не значит, – продолжала упрямо сопротивляться чувствам Женька, – Это… Это… — Что «это»? – передразнил Глеб. — Это голые инстинкты! – выпалила Женька. — Не такие, уж, и голые! – рассмеялся Глеб и лукаво добавил, – Но мы это исправим! И с этими словами властно привлёк её к себе, запечатал рот поцелуем, и каким-то кружением, почти в вальсе, довёл до кровати. Женька уже ничего не соображала. Тело заполыхало адским пламенем, когда она оказалась прижатой сверху его телом. Глеб отклонился, сбросил на пол пиджак, освободил шею от удавки галстука и начал расстёгивать пуговицы сорочки. Но остановился. Поймал Женькин взгляд, удержал, зафиксировал его и приказал: — Расстегни ты! Женька как сомнамбула подчинилась, подняла руки и, не отрывая взгляда от глаз Глеба, начала расстёгивать пуговку за пуговкой. А Глеб начал расстёгивать пуговицы её рубашки мужского покроя, в которой она обычно ходила дома. Справился. Откинул полы сорочки в стороны и залюбовался открывшейся картиной. Лёг на бок, опираясь на локоть, чтобы было лучше видно. Обвёл ладонью оба бугорка её груди. Продекламировал: |