Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 129 – Ирма Гринёва

Документов во второй папке было, действительно, не много – всего три листочка. Согласие на расторжение брака между Измайловой Екатериной Алексеевной и Шестопаловым Глебом Николаевичем. Заявление об отказе от родительских прав Измайловой Екатерины Алексеевны по отношению к Измайлову Ярославу Эдуардовичу. И длинный перечень материальных претензий на весьма крупную сумму, включающий в себя: алименты на несовершеннолетнего Ярослава Измайлова, накопившиеся за последние четыре года; возвращение денег Измайловой Евгении Алексеевне за проданную квартиру; скрупулёзно подсчитанная сумма, на которую были приобретены подарки Екатерине до свадьбы; стоимость самой свадьбы; стоимость оплаченного лечения и реабилитации Ярика; стоимость содержания в течение года Ярика и Женьки. И, наконец, вишенка на торте – возмещение морального ущерба, которое Глеб оценил суммой в 5 раз превышающей сумму всех предыдущих трат.

— У меня нет таких денег, – помертвевшим голосом произнесла Екатерина.

— Ну как же «нет»? – возразил Глеб, – А квартира в Париже? А если ещё хорошенечко подумать? Может, ещё что найдётся?

Глеб не знал, есть ли ещё что за душой Екатерины. В материальном плане, конечно, в духовном и так было понятно, что ничего там нет. Одна пустота. Вакуум. Но по её реакции понял, что есть. А, значит, Семёнычу не придётся перебирать пустую руду.

У Екатерины, и правда, был ещё счёт на кругленькую сумму в банке и вилла на Лазурном берегу. Всего этого она добилась непосильным трудом, собственным телом и мозгами, и не собиралась за просто так отдавать наглому князьку местного разлива.

— Да я лучше в суд пойду! – прошипела Екатерина, – И ещё не известно, чем он закончится! Найму хорошего адвоката, он вмиг дело развалит. Аварию за давностью лет и рассматривать не будут – компенсацию пострадавшим я выплатила, а Ярик… Откуда мне знать, может, ты сам ему ноги переломал в моё отсутствие? Следователю не с руки во взятке признаваться. Женька никогда против меня свидетельствовать не будет… Так что хватит с тебя моего согласия на развод и лишение родительских прав.

— Значит, деньги на «хорошего» адвоката у тебя есть, а на выплату компенсации нет? – задумчиво произнёс Глеб, попутно размышляя о том, что он нисколько не удивлён согласию Екатерины перестать числиться матерью и её отчаянному неприятию денежных потерь, – Позволь я тебе объясню, что будет с тобой, если ты не согласишься на все мои условия, – издевательски добавил он, – У меня тут недалеко есть один подвальчик… Такой, знаешь, звуконепроницаемый. Я тебя туда помещу, и буду посещать раз, скажем, в неделю, подкармливать, чтоб не сдохла. И сидеть тебе в нём пока не согласишься на всё. Пока все деньги до копеечки не отдашь. А долг-то расти будет! Содержание, проценты за неустойку, ну, и так далее. А сдохнешь или с ума сойдёшь, так всё равно мне всё достанется. Наследников твоих всего двое, и те в моей власти.

— Ничего у тебя не выйдет, – как-то неуверенно возразила Екатерина, – Меня искать будут и найдут.

— Кто? Родители? Ты когда им последний раз звонила?

— Женька, – обречённо прошептала Екатерина, понимая, что с родителями не общалась уже года три-четыре, а то и больше – с тех пор, когда сбежала от Академика из Пензы, а это значит больше восьми лет.