Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 34 – Ирма Гринёва

— Тихое семейное торжество? – скривив в усмешке губы, отреагировал Аонгус.

Он мог бы удивиться очевидному противоречию –

В.Пукирев – Неравный брак

пышному балу в честь дня рождения гостьи война не помешала, а королевской свадьбе, которая станет затем государственным праздником, почему-то, воспрепятствовала. Но он не успел оформить удивление в слова, поскольку то, что сказал король Оенгус дальше, касалось уже лично него:

— Да! – холодно произнёс король Оенгус, глядя прямо в глаза внука, – И ты должен покинуть мой замок до него.

Столь прямого выражения того, что его, Аонгуса, не признают членом королевской семьи, Аонгус ещё ни разу не слышал. Жёсткие слова деда… Нет! – просто короля другого государства, опять острой стрелой кольнули в сердце, и подняли гнев в душе Аонгуса. Но он сдержал себя. Лишь сжатые кулаки на подлокотниках инвалидного кресла выдавали то негодование, которое бушевало в его груди.

— Я сегодня же отправлюсь в Инверслид. Разрешите высказать Вам слова благодарности за моё спасение и гостеприимство, с которым Вы принимали меня в своём королевстве.

Давно уже надо было вернуться домой! Там матушка. Она и пожалеет, и обогреет, и вылечит! Какого чёрта он здесь торчал? Чего дожидался? Пока ему недвусмысленно укажут на дверь? Так вот и дождался! Ни грамма искренности не чувствовалось в том сухом тоне, с которым Аонгус обратился к королю. Король Оенгус выслушал молча, и даже не кивнул головой в знак принятия благодарности.

— Ты не можешь вернуться в Инверслид.

— Что же может этому помешать? – усмехнулся Аонгус.

— Я этого не желаю.

— Кто дал Вам право желать или не желать возвращения короля в собственное королевство?

— Ты сам! – жёстко ответил король Оенгус и положил перед Аонгусом письмо, в котором он просил позаботиться о принцессе Имоджен в обмен на свои земли.

— Я не подписывал отречения от трона!

— Никогда не поздно исправить это упущение, – возразил король Оенгус и придвинул к Аонгусу бумагу и перо.

Насмешка, которая прозвучала в его словах, так возмутила Аонгуса, что он, забывшись, попытался встать с кресла. Боль в ногах пронзила всё его тело снизу доверху. Он чуть не потерял сознание. Аонгус собрал всю свою волю в кулак и холодно ответил:

— Я не собираюсь этого делать!

— А придётся! – продолжал издеваться мучитель, – Или…

— Или что? – гордо вскинул голову Аонгус.

— Или будет война, – сухо закончил король Оенгус и положил перед Аонгусом ещё один документ.

Это было письмо королевы Оайриг, в котором она оповещала отца о согласии признать

своим сыном ребёнка короля Стифена от другой женщины. Король Оенгус дождался пока смысл письма дойдёт до Аонгуса и жестко сказал:

— С одной стороны бастард, калека, неопытный юнец. С другой – убелённый сединами король, женатый на молодой королеве, способной родить законного наследника престола трёх объединённых в единое целое королевств. Каковы твои шансы победить в войне при таком раскладе?

Каковы бы ни были шансы победить в такой войне, Аонгус думал не об этом. То, что сторонники короля Оенгуса в Инверслиде найдутся, он не сомневался. Всегда есть недовольные, готовые присоединиться к противоположной стороне. А, значит, война неизбежна. Король Оенгус может в ней победить и без предателей. Инверслид ослаблен борьбой с варварами, в которую Бордерс не вмешивался. Но главное – не это! А что потом? Тайна его происхождения выплывет наружу и ему бесконечно придётся отбиваться от претендентов на трон Инверслида, считающих себя более достойными, чем он. Погрузить родину в пучину вечных войн? Нет! Такого он не хотел для своего народа! Да и какой король из калеки? И Аонгус, не сказав больше не слова, пододвинул к себе бумагу и написал отречение от трона Инверслида. Поставил свою подпись, скрепил её печатью. И уже, было, развернул кресло, чтобы покинуть кабинет, когда его остановил голос короля Оенгуса: