Онлайн книга «Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л"»
|
Свадьбу сейчас вспоминать совсем не хотелось. И поэтому Фредерик сразу приступил к событиям через полтора месяца после свадьбы. Стефания периодически плохо себя чувствовала: изжога и тошнота налетали неожиданно. Она придиралась к поварам, капризничала как дитя малое, но к врачам идти не хотела. Именно плохим самочувствием объяснял для себя Фредерик её холодность по отношению к нему. Истинно: все влюбленные – слепы! А когда однажды, Стефания потеряла сознание, был вызван королевский врач. Он успокоил, что в первом триместре тошнота – это обычное явление и констатировал, что мальчик (Ура – мальчик! Наследник!) вполне соответствует по развитию тринадцатой неделе. Фредерик тогда чуть в обморок не грохнулся, как кисейная барышня, право слово. А королева-мать с тревогой переводила взгляд со своего смертельно побледневшего сына на невестку, всё лицо которой покрылось красными пятнами. А когда Фредерик развернулся и печатным шагом вышел из комнаты, она погладила бледную ручку Стефании – мол, всё будет хорошо!, и поспешила за ним. — Мама, это не мой ребёнок… — Что ты такое говоришь, Фредерик??? — Первый секс у нас был только после свадьбы, мы до этого даже ни разу не целовались… — Но как же простыни с кровью? (Дурацкий древний обычай: вывешивать простынь молодых после первой брачной ночи на всеобщее обозрение в знак непорочности невесты… Видимо, не всегда он срабатывает…) — Не знаю, но мне это уже не интересно. Я развожусь. — Постой, не горячись… Вдруг там какой-то ужасный случай… — Мама, ты же понимаешь, что это – предательство. Чтобы бы там ни произошло, она должна была рассказать мне это до свадьбы. Это что – непорочное зачатие? Или она хотела сослаться на недоношенность малыша? Теперь я понимаю, почему она всё время откладывала поход к врачу… — Но ребёнок, боже мой! Если ты разведешься с беременной женой, то навсегда запятнаешь наше имя… А если расскажешь о том, что это не твой ребёнок – то это тоже позор, и не только на тебе, но и на всю жизнь на ни в чём не повинном дитя… — Ты мне предлагаешь жить в таком кошмаре всю жизнь и смотреть как день за днем растёт свидетельство моего позора, а потом ему ещё и трон передать??? Не ожидал от тебя таких слов, мама… — Успокойся, а то ты сейчас и меня в предатели запишешь… Королева-мать подошла к своему сыну и крепко обняла, и только тут почувствовала, как его бьёт мелкой дрожью, всё тело – от всклокоченных волос до кончиков ног. Он тоже положил ей голову на плечо, и она начала его гладить, как когда-то в далёком детстве, когда укладывала их с Теодором спать. Королева или король, какая разница! Друг для друга они были просто мать и сын. И тут ей пришлось рассказать о том случае, произошедшем почти десять лет назад. — Та болезнь, что забрала у нас Теодора… Врач сказал мне, что тебе она грозит возможным бесплодием… Возможно, что у тебя никогда не будет своих детей…Подумай об этом, сынок. Ты ведь не просто мужчина, но и король… На тебе лежит огромная ответственность за страну… В любом случае, чтобы ты не решил, я всегда буду на твоей стороне… — Я обязательно проверюсь у врачей, но это не изменит моего решения развестись. — Пообещай мне хотя бы не объявлять о разводе сегодня, дай гневу остыть… — Хорошо, мама, я попробую разобраться с ситуацией и найти приемлемое решение… Мне надо побыть одному… Прости… Пришли ко мне, пожалуйста, Греджерса12 через десять минут (Греджерс был пресс-секретарём ещё у его матери, когда она была королевой-регентом, и достался ему как бы «по наследству»). И пусть не уходит доктор, мне надо будет с ним поговорить. |