Книга Вот как-то так, страница 40 – Ирма Гринёва

24

До письма из Франции у Леры руки дошли на следующий день после возвращения домой. Если бы Лера подбирала синонимы в словаре онлайн к спектру эмоций, которые она испытала от момента открытия письма до осознания того, что там было написано, то обнаружила бы только одно общее слово — «опупение» (весьма не литературно, но пусть это останется на совести модераторов этих ресурсов). А в последовательности это выглядело так.

Лера открыла почту, поняла, что письмо написано по-французски (видимо, на клавиатуре компьютера Николая Львовича не было русской раскладки) и лихо запихнула текст в Гугл-переводчик. Удивилась, что программа определила только одно слово — её имя, что и так было понятно. Перетащила текст в Яндекс-переводчик, и ещё больше удивилась, что по смыслу ближе к «изумилась», получив тот же результат.

Лера растерялась, но потом, приглядевшись к тексту, поняла, что письмо было написано по-русски, но французскими буквами. Прочитала его… Ещё раз прочитала, не веря своим глазам. И обомлела (если учитывать нюансы, то по состоянию того, что Лера испытывала, ближе будет «обалдела», но это тоже не очень литературное слово, хотя эти слова и синонимы). Николай Львович предлагал ей выйти за него замуж (если соблюдать точный перевод — «руку и сердце») и переехать к нему Нант.

Лера не представляла, как написать отказ, чтобы он не обиделся, и в полной растерянности позвонила Олегу Петровичу. Олег Петрович звонок сбросил, написав короткую смс: «Занят». И Лера позвонила дочери. Друг для друга они были не только мамой и дочкой, но и самыми близкими подругами.

Олег Петрович перезвонил через 3 часа, когда на заседании в ПАСЕ образовался перерыв. Он догадался, что звонок был связан с письмом графа Безухова, и ему самому было любопытно, что же тот написал, для чего ему был нужен прямой контакт с Лерой. А, когда узнал, развеселился:

— Следовало ожидать после тех панегириков, которые он пел Вам в «Узбекистане»! И что Вы ему ответили?

— Да, ребята рассказывали, — предпочла Лера отреагировать на высказывание Олега Петровича и не «заметить» вопрос, отвечать на который ей было неловко. Если бы не крайняя растерянность, она бы ни за что не стала посвящать лишнего человека в то личное, что должно решаться только между двумя людьми, — Хорошо, что меня там не было. Не умею принимать такие преувеличенные похвалы.

— Не скажите! Многое пропустили. Видели бы Вы лица сидящих за столом! Обычно же он нам портит даже прекрасную еду длинным перечнем недостатков, которые надо учесть при организации следующей встречи. А тут такие хвалебные речи.

Лере, как всегда, когда её хвалили, было неудобно, и она немного сместила акцент разговора:

— А еда народу понравилась? И вообще обстановка в ресторане?

— Вы разве в этом сомневаетесь? — с иронией произнёс Олег Петрович и вернулся к интересующему его вопросу, — Так Вы уже ответили нашему влюблённому? Вы же по этому поводу мне звонили?

— Вот Вы веселитесь, — (Лере не понравилось, что Олег Петрович насмехается над пожилым человеком, пусть его предложение о замужестве и, действительно, было не уместным), — а, между прочим, отвечать отказом в таких ситуациях не менее трудно, чем принимать отказ… Я сначала растерялась, не знала как ему ответить, но потом мы с Олей посоветовались, и всё разрешилось.