Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 33 – Ирма Гринёва

— Всё? Могу собираться?

— Куда?

— Вы же подбросите меня до какой-нибудь остановки общественного транспорта?

— Ты серьёзно думаешь, что я, на ночь глядя, сяду за руль? – насупившись произнёс шеф.

— Но как же? – растерялась Олеся.

— Переночуешь у меня в гостевой комнате. Или ты меня боишься? – неожиданно закончил он, в два шага оказавшись совсем близко с Олесей и настойчиво удерживая её взгляд своими потемневшими, непроницаемыми глазами.

У Олеси заметались мысли о детях. Она судорожно вспоминала – есть у Вареньки сегодня ночная смена или нет. Но потом сообразила, что вообще бы сюда не поехала, если бы с детьми некому было остаться, и успокоилась, выбросив всю романтическую чушь, которая полезла ей в голову, когда Кирилл появился на кухне, да ещё и обнажил свои сильные мужские руки. Дались ей его руки!

— Куда идти? – гордо вскинула она голову.

Кирилл Андреевич, как всегда, выдержал паузу, задумчиво глядя на Олесю, ничего не сказал, взял её за руку и повёл на второй этаж. Они зашли в довольно просторную комнату с минимум мебели. Широкая двуспальная кровать, две прикроватные тумбочки и платяной шкаф. И ещё одна дверь. За дверью оказался туалет с ванной. На полочке над раковиной лежали новенькая зубная паста, две зубные щётки в прозрачной упаковке, одноразовая бритва, мыло и несколько баночек кремов. Как в отелях, – подумала Олеся.

Шеф раскрыл шкаф, и там оказалось несколько нераспечатанных комплектов белья. Он достал один, деловито его распаковал, а потом начал застилать постель. На Олесины возражения никак не отреагировал, сделал вид, что не слышит. Подал молча ей два кончика простыни, и они вместе застелили широкую кровать. Потом также вместе справились с одеялом в пододеяльнике. Было в этом что-то интимное, неправильное в данной ситуации. Но не драться же с ним из-за этого?

Потом Кирилл Андреевич подвёл Олесю к батарее и показал, как ею пользоваться:

— Вот так повернёшь, если будет жарко. А вот так, если замёрзнешь. Ну, или зови меня, согрею!

— Сама справлюсь! – глухо ответила Олеся, начинавшая злиться и на бесстыжие намёки шефа, и на себя, за то, что уже начала краснеть.

Кирилл рассмеялся, глядя на её смущение, но атаку прекратил. Уже в дверях обернулся и спросил:

— Пижаму принести?

И на утвердительный кивок Олеси не удержался, сказал:

— Только у меня женской нет. Как ты понимаешь, женщины со мной обходятся без нижнего белья!

Олеся покраснела, как маков цвет, и ещё долго в её ушах отдавался хохот спускавшегося по лестнице Кирилла. Когда он вернулся, она кое-как справилась с собой. Он молча отдал ей пижаму и, даже не пожелав спокойной ночи, ушёл. А Олеся потом долго ворочалась, никак не могла уснуть. То снимала, то одевала пижаму. И так, и этак – всё было не так. Когда она её надевала – оказывалась в облаке его запаха, который окутывал её со всех сторон. Пижама была чистой, выстиранной и отглаженной, но всё равно вся пропитанная запахом её владельца. А когда снимала – невольно представляла себя одной из его женщин, немалое количество которых, в этом она была уверена, перебывало в его кровати, в этой или какой-нибудь другой, или в другом месте – не важно. В конце концов, она осталась в пижаме, выбрав её, как наименьшее из зол, и забылась неглубоким сном.