Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 47 – Ирма Гринёва

¹⁸ – вещество, стимулирующее или усиливающее половое влечение или половую активность

22. Май

— Кирилл Андреевич, к Вам пришёл Алексей Александрович Бахрушин.

Даже через стандартную фразу в голосе секретаря слышалось любопытство. Ну, конечно, просекла знакомую фамилию и теперь гадает, кто пришёл: бывший муж Олеси или какой-нибудь другой его родственник.

— Пусть проходит!

Интересно, с чем пожаловал бывший зять. После того единственного разговора в начале апреля, когда Алексей предпочёл наехать на Олесю, вместо того, чтобы разбираться по-мужски с ним, они больше не общались. И никаких новых шагов Кирилл по поводу завещания Бахрушина пока не предпринимал, хотя на днях и появилась новая интересная информация. Да не просто «интересная», а – бомба! Сергей Васильевич нарыл. Но Кириллу пока было не до этого. Он даже ещё не успел обсудить новые обстоятельства с женой. Закрутила суета домашних дел…

— Здравствуйте, Кирилл Андреевич! Я подумал над Вашими словами о мужском наследнике фамилии Бахрушиных и готов обсудить с Вами условия выделения доли наследства Антону и Олесе.

Кирилл откинулся на спинку кресла, выдержал паузу и сказал:

— Вы опоздали, Алексей Александрович! Нет больше Олеси Глебовны Бахрушиной. Есть Олеся Глебовна Стахова. И процесс усыновления Антона уже подходит к концу.

Для Алексея Александровича эта информация прозвучала как гром среди ясного неба.

— Вы хоть понимаете, о каких суммах идёт речь? От чего Вы отказываетесь?

— Думаю, что понимаю даже больше, чем Вы.

— Что Вы имеете в виду?

— Вы что-нибудь знаете о второй части завещания Вашего отца? – спросил Кирилл и продолжил, увидев обескураженное, явно ничего не понимающее, лицо своего собеседника, – Так я и думал. Догадайтесь с трёх раз, кто из четырёх наследников скрыл эту информацию от трёх оставшихся?

— Сестра?! – понял Алексей Александрович.

— Да, – подтвердил Кирилл, – в сговоре с нотариусом вашей семьи.

— А Вы откуда знаете?

— Нет такой суммы, которую нельзя перекрыть, если дело решается деньгами, – криво усмехнулся Кирилл.

— И о чём идёт речь во второй части завещания? – спросил после продолжительной паузы Алексей Александрович, во время которой пытался переварить коварство сестры и предательство нотариуса.

— А говорится там, Алексей Александрович, о трастовом фонде, который создал Ваш отец на имя Антона Александровича Бахрушина под доверительным управлением его матери Олеси Глебовны Бахрушиной до его совершеннолетия. И о ежемесячном отчислении процентов с прибыли от работы этого фонда на открытый им счёт на имя жены. Я так понимаю, что Ваш отец предполагал, что вы с сестрой не захотите делиться той частью его наследства, о которой знали, и побеспокоился о будущем жены и сына, не изменяя первого завещания. Только он не предполагал, что Ваша сестра решит скрыть вторую часть завещания и от Вас, и от Олеси.

— Не понимаю, зачем Вика это сделала. Ведь мы, насколько я предполагаю, никоим образом не можем претендовать на деньги этого трастового фонда.

— Конечно, не можете. Но, если признать вторую часть завещания, то тогда по-другому будет звучать и первая. Речь идёт о богатой коллекции картин Вашего отца. По завещанию они являются наследством по мужской линии Бахрушиных и сейчас принадлежат Вам. Но у Вас нет сыновей, только дочки, а у вашей сестры сын и дочь. Насколько я знаю, сын Виктории Александровны носит фамилию Бахрушин, а не отцовскую. И она, видимо, посчитала, что полная коллекция, которая достанется её сыну после Вашей смерти, гораздо лучше, чем половина, если её делить с сыном Олеси. А, если ещё и у Вас, вдруг, родится сын, то её сыну вообще может достаться только треть. Вот такая арифметика… Вы ведь пришли ко мне с этим разговором один, без сестры, не случайно?