Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 75 – Ирма Гринёва

— Герой-герой! Он у меня весь быт на себя взял. И готовил, и убирал, и за Тарасом следил – четырнадцать лет, переходный возраст, сами понимаете. И вокруг меня с моими капризами носился, как курица-наседка…

— На курицу категорически не согласен! Только на гоголя! – шутливо возразил Алексей, с любовью глядя на жену, споро, между разговорами, убирающую со стола грязную посуду.

— А помнишь, как за арбузом тебя в ноябре отправила?

— А за ландышами в январе?

— А как мне сладкого хотелось, а ты у меня всё отбирал?

— Ну, ещё бы! Антон, представляешь картину: прихожу с работы, а Аллочка «Грильяж» наяривает, аж треск по всей квартире стоит, и куча пустых фантиков вокруг. Я – отбирать, а она в слёзы. Только зеркало и спасло, подвёл её, а там взрослая тётечка с огромным животом, губы в шоколаде и коричневые ручейки от слёз стекают по шее, – и супруги весело рассмеялись.

— Это сейчас смешно, а тогда я так разрыдалась, как от самого большого горя, всю рубашку тебе испачкала, помнишь? Пришлось выбросить…

— Папочка, я пришла! Ой, здравствуйте! – это в кухню влетела маленькая копия Аллочки и повисла на шее у Алексея.

— Привет, мой котёнок! – и Алексей ласково обнял дочь и поцеловал в щёчку.

— Мам! Пап! Я дома! – раздался в коридоре голос, и через пару секунд в кухню заглянул его обладатель, по всей видимости, Тарас – точная копия Алексея в школе.

— Так, давайте, кто уже помыл руки – к столу.

Антон ужаснулся. Как бы ни было вкусно, но больше в него не влезет, и попросил пощады, а уходить не хотелось, поскольку как раз разговор подошёл к интересующей его теме поведения беременных. И Алексей предложил передислоцироваться в гостиную.

— Слушай, а что, действительно, такие абсурдные капризы во время беременности? Я думал, это просто преувеличение.

— Да какое преувеличение! Только ты не бойся, у всех по-разному происходит. Я вот не помню, чтобы у Аллочки что-то было во время первой такое. Перепады настроения были, а капризов вроде не было.

— А зачем их вообще исполнять? Ну, захотелось – перехочется.

Алексей как-то странно посмотрел на Антона, а потом, помолчав, сказал:

— Знаешь, как любимую жалко, когда у неё токсикоз начинается. Ты вот, когда-нибудь напивался так, чтобы до блевотины? Помнишь свои ощущения? А теперь представь, что так у тебя каждый день, только ещё хуже. Траванёшься, вырвал – и сразу облегчение. А тут рвёт и рвёт, уже и пищи в желудке нет, так рвёт желчью, а внутри всё горит от воспаления. Господи, думаешь, лучше б я вместо неё, только бы не видеть её измученного лица. А обмороки? Провожаю её на работу, а она у меня на глазах белеет, синеет, глаза закатываются и оседает. Вся холодная такая… А капризы – это же нервы. Ты же хочешь здорового ребёнка? А какой он родится, если женщина всю беременность будет нервничать? То-то!

— А ты ещё и третьего хочешь!

— Ну, а что делать? Это же естественный процесс. И вообще, знаешь, какой секс во время беременности? Это я тебе скажу – супер! Да ради такого и не то выдержишь…

— Я всё слышу! – вдруг отозвалась Аллочка и Алексей расхохотался, весело подмигнув Антону, а потом продолжил:

— Не знаю, мне вообще в кайф было! Какое у Аллочки счастье было на лице написано, когда доставал то, что ей было нужно в тот момент… Если, конечно, она ещё к тому времени помнила, чего ей хотелось, – опять рассмеялся Алексей, глядя на обескураженное лицо Антона из-за своей последней фразы.