Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 81 – Ирма Гринёва

И вот здесь-то, с точки зрения психиатра, всё выглядело кристально просто и ясно – столько подвигов, сколько совершил Тимур Георгиевич ради Шурочки, мог совершить только глубоко любящий человек, что называется, горы готовый свернуть²³ ради неё! И эта его бескорыстная помощь с семьёй брата – ведь мог молча пройти мимо, заставив Шурочку работать с полной отдачей методом наказания или даже уволить. Его доверительное отношение к ней, когда позволил прикоснуться к истории своей семьи – что ему стоило нанять стороннего переводчика, с которым не надо было объясняться? И это его преодоление самого себя, своей обиды, даже ненависти, когда бросился за ней в Москву! А сам факт его женитьбы на ней? В пятидесятилетнем возрасте, когда перспектива делить свою территорию с партнёршей и подстраиваться под неё, приводит молчунов-зануд в ужас! Бога ради! И не надо говорить о ребёнке! В большинстве своём дети любимы мужчинами пока они сами любят их мать. А дальше отделываются щедрыми или не очень алиментами. Что мешало Тимуру Георгиевичу поступить также? А это его внимательное отношение к её самочувствию, настроению, его мгновенная реакция на её послеродовую депрессию? У большинства мужчин реакция варьировалась бы от грубого: «Хватит дурью маяться!» до легкомысленного: «Зайка, что ты переживаешь из-за ерунды?!»

Шурочка прекрасно помнила, с какой радостью, воодушевлением она вышла от психотерапевта. Пусть Тимур Георгиевич никогда не был и не будет мужчиной-праздником, но и классическим молчуном-занудой он не стал. Молчуном – да, был, а вот занудой – нет. Однозначно, нет! И, значит, у неё есть все шансы вернуть хоть частичку того открытого, улыбчивого Тимура, каким он был в молодости.

Именно об этом думала Шурочка, когда на неё напали сзади. Чья-то большая ладонь перекрыла ей воздух, зажав рот и нос, плотно прижав к лицу влажную тряпку со сладковатым запахом. Шурочка стала задыхаться, сознание поплыло. Она забилась в жёстких тисках. А последнее, что она запомнила, прежде чем окончательно потерять сознание, был укол в руку…

Шурочка осторожно прощупала левую руку и обнаружила след от укола. Значит, она всё правильно вспомнила. Укол – снотворное, сладко пахнущая тряпка – хлороформ. Её усыпили и куда-то увезли, но она жива и невредима, а, значит, это – похищение. Точно рассчитанная доза хлороформа и снотворного явно указывала на то, что заказчику похищения фармацевтика знакома не понаслышке. А это значит, что ему что-то нужно от её мужа. Не от неё же! Что с неё взять, кроме анализов? И, значит, шанс на спасение есть. Нужно только набраться терпения и мужества, вести себя осторожно, не поддаваться панике.

Как ни готовила себя Шурочка к появлению похитителей, дверь отворилась неожиданно. Вспыхнул яркий свет, и в комнату вошли двое. Оба в военной камуфляжной форме и с балаклавами²⁴ на голове. Один начал устанавливать какую-то аппаратуру, а второй подошёл к Шурочке и весело так, в расстяжечку, скомандовал:

— По-о-одъём!

Жёстко взял Шурочку за локоть и отвёл в туалет. Прохладная вода дала возможность почувствовать облегчение. Закрытая дверь – ощущение безопасности. Ложное, конечно. И слишком короткое. Её опять жёстко взяли под локоть и вернули в комнату, где для неё уже был приготовлен стул и видеоаппаратура.