Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 80 – Ирма Гринёва

На звонки никто не открывал, а выглянувший на лестничный шум Константин Аркадьевич сообщил, что уже давно не видел соседку. Дождавшись, когда доктор закроет за собой дверь, Павел Петрович легко открыл дверь, поковырявшись в замочной скважине обыкновенным гвоздиком, вытащенным из досок заколоченного чердачного хода.

Андрей ожидал, что они найдут в квартире мёртвую старушку, но никакого затхлого запаха не было. Не было и старушки. Они осторожно прошлись по всем комнатам длинного коридора коммуналки, и в его конце обнаружили ещё одну входную дверь, за которой была ещё одна лестничная клетка, то ли соседнего подъезда этого же дома, то ли другого дома.

Выход на чердак здесь был не заколочен, лишь закрыт на старый проржавевший замок, открыть который Павлу Петровичу труда не составило. Сделано это было так, для порядка. Даже неопытному Андрею было видно, что замок давно не открывали. А спуск по лестнице вывел их на улицу, совсем не ту, на которой стояла машина Андрея.

Павел Петрович ещё только собирался с духом, чтобы позвонить шефу, ведь это был его косяк, его промах, как начальника охраны, когда раздался звонок от Тимура Георгиевича:

— Возвращайтесь! Похитители уже вышли на связь и выдвинули требования.

— Тимур Георгиевич, тут надо бы всё тщательно облазить, – нашёл в себе силы возразить Павел Петрович.

— Всё потом! – как-то устало произнёс шеф, – Сейчас вы мне оба нужны тут.

Тимур Георгиевич потребовал от похитителей связь по видео с женой, чтобы убедиться, что она жива и не пострадала, но они отказали, жёстко заявив, что утром пришлют видеозапись. Неизвестность усиливала тревогу. Тревога способствовала бессоннице. Бесила собственная глупость – не предусмотрел. Душила собственная вина – не защитил. Волком хотелось выть от собственного бессилия. Горело сердце от жажды мести. Бесконечно долго тянулась ночь из-за бессонницы.

24

Шурочка очнулась в тёмной незнакомой комнате на скрипучей пружинной кровати. Язык прилип к нёбу, горло драло от сухости. Страшно хотелось пить, но пошевелиться было ещё страшнее. Чтобы не поддаться панике, Шурочка начала восстанавливать в памяти события сегодняшнего (а, может, уже вчерашнего?) дня до момента, когда потеряла сознание…

Она была у Константина Аркадьевича. Они говорили о том, чего ей не хватает в семейной жизни. Оказалось, парадоксальная вещь – любви хватает, а уверенности в любви – нет! Когда она самостоятельно пришла к этому выводу, очень удивилась! (Была у Константина Аркадьевича такая манера вести приём – он больше слушал, чем говорил сам, умело направляя мысли пациента в нужное русло. Получалось, что ты как будто рассуждаешь, беседуешь сам с собой или с добрым другом, а не с врачом) Выходило, что ей, Шурочке, не хватает каких-то ласковых, пустяшных слов, подарков… Нет! Не подарков! А подарочков! Мелких, не дорогих! Не по случаю праздников, а просто так. Без намёков или прямого выпрашивания. Элементарно посидеть рядышком, взявшись за руки, только чтобы муж обязательно взял её за руку первым. Услышать от него какие-то милые прозвища. Да хоты бы «солнышко», например, или «рыбка». Такие вот у Шурочки были непритязательные желания, чтобы чувствовать себя любимой и счастливой.

Следуя логике любой среднестатистической женщины, ей хотелось видеть в своём муже соединение положительных качеств мужчины-праздника – коммуникабельность, способность на широкие жесты, оптимистичное отношение к жизни, с положительными качествами молчуна-зануды – надёжность во всех отношениях, ответственность и серьёзность в вопросах брака и семьи. И совсем не хотелось сталкиваться с отрицательными – поверхностность, ненадёжность, измены мужчины-праздника и скучность, педантичность, стремление к одиночеству молчуна-зануды. В чистом виде два этих противоположных мужских типа встречаются крайне редко, как правило, представители сильного пола обладают лишь отдельными чертами, присущими тому или иному типу, но Шурочке «повезло» нарваться на чистый тип молчуна-зануды, строить отношения с которым нужно было опираясь только на его поступки, а не слова, коих из него не вытащишь. И свои желания выражать прямо, не рассчитывая, что он поймёт твои прозрачные намёки.