Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 93 – Ирма Гринёва

— Рядько! Шурка! Ти що ли? А я кхадаю: ти, не ти!

Шурочку так неожиданно выдернули из глубоких размышлений её девичьей фамилией, что она никак не могла сообразить – кто перед ней? Хотя голос был знакомый.

— Тю! Шурка! Ти ніяк мене не впізнаєш? Це ж я – Микола Запорожній! Забула однокласника?

— Коля?! – удивилась Шурочка и попыталась изобразить радость от встречи, хотя радости никакой не испытывала – с хулиганом и двоечником она, отличница, будучи школьницей, не общалась.

Он был старше всех в классе, поскольку дважды оставался на второй год. У него была своя компания, у неё своя. А попытку установить в очередном классе свою диктатуру, на корню пресёк Шурочкин брат Тарас, когда та пожаловалась ему на поведение новенького.

— Що, так сильно змінився? А ти ще красивіше стала!

Экзальтированная речь неожиданно появившегося человека из прошлой жизни не нравилась Шурочке, почему-то вызывала отторжение. Неправдой попахивала, что ли, искусственностью. Как будто человек заход к тебе делает по кривой, чтобы потом что-то от тебя получить и так, чтобы ты не мог отказать. А ты это понимаешь и поневоле собираешься, чтобы быть начеку. Вот и Шурочка постаралась ответить спокойно:

— Да нет, Коля, ты почти не изменился. Просто ко мне уже давно никто по моей девичьей фамилии не обращался. Отвыкла.

— Що, тиснуть москалі? Довелося на російську змінити? – заговорщицки понизив голос спросил Николай.

«Господи! – подумала Шурочка, – Опять ультра-патриот на мою голову!» Чего было бы проще предположить, что женщина просто вышла замуж?!

— Никто никого не давит! У меня брат очень хорошо устроился в Подмосковье, и никто на его украинскую фамилию внимания не обращает. А у меня фамилия мужа – Рыбникова.

— О, так Тарас теж тут? Дати телефончик? Допоможе земляку? – явно обрадовался одноклассник.

— Вряд ли. Он на стройке работает простым рабочим, не начальником. Да и недавно совсем.

— А ти що це всё російськи говориш? Забула рідну мову? – резко сменил тему и тон разговора явно не довольный ответом Шурочки Николай.

— Не забыла. Но мы же в России. Да и в классе, насколько я помню, мы все по-русски общались.

— О, а чий це тут пацанчик за мамкою ховається? А ну, йди, сюды до дядька! – опять сделал резкий кульбит в смене темы одноклассник и поднял Лёвушку на руки.

Лёвушка, действительно, уже давно забросил игрушки в песочнице и жался к Шурочкиным ногам, внимательно, как взрослый, вглядываясь в незнакомого человека, разговаривающего с мамой. Этот чужой дядька ему не нравился. И потому первое, что он сделал, когда оказался у него на руках, это со всего маху треснул его совочком по голове.

— Ах, ти ж забіяка малолітній! А якщо я тебе вдарю?

«Я тебе ударю!» – взвилась мысленно Шурочка и потянула сына к себе. Николай Лёвушку не отпускал, и тогда сын сделал для Шурочки неожиданное – разразился трубным плачем, начал вырываться из цепких чужих рук и сучить ногами. Дальше ситуация вообще превратилась в фильм ужасов. Откуда ни возьмись, появились двое крепко сбитых молодца в одинаковых пиджаках и вклинились в борющуюся троицу. Шурочка вообразила, что у неё хотят похитить сына, и эти двое из одной компашки с Николаем. Она обхватила сына одной рукой, а второй молотила куда придётся и орала, орала. Звала на помощь, пихалась ногами, впивалась ногтями, когда чувствовала под рукой чью-то кожу.