Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 90 – Ирма Гринёва

Так и случилось.

— Что-то забыли? – приветливо произнёс пожилой дядечка, открывая двери.

Но улыбка быстро сползла с его лица, когда он увидел перед собой женщину в грязной одежде:

— Тебе чего? – спросил строго.

— Пётр Маркович (Шурочка успела прочитать имя охранника на бейджике. В лицо-то она его помнила, а вот имени никогда не знала. Оставалось надеяться, что он её тоже вспомнит), Вы меня не помните? Я – Шура Кораблёва, работала в РинГларе менеджером по связям с общественностью…

— Александра Ивановна?! – узнал охранник, обескуражено вглядевшись в лицо под капюшоном, – Проходите-проходите! Что с Вами случилось?

— Это долгая история, – мягко ответила Шурочка, – Пустите переночевать?

— Конечно-конечно! – засуетился Пётр Маркович (видимо, повторять слова дважды было его привычкой).

А про себя подумал – ничего себе история, если хозяйка представляется бывшим работником, называет себя не мужниной фамилией, а выглядит чуть лучше бомжа и пахнет соответствующе! Но вслух ничего не сказал, попридержал свои мысли при себе. Бог знает, что там случилось между хозяином и хозяйкой, сами разберутся. И помог, чем смог. Шурочка на такое даже не рассчитывала. Оказывается, в распоряжении охраны был не только туалет, но и душ! Она с наслаждением вымылась, промыла волосы шампунем и даже почистила зубы, пусть и без зубной щётки, пальцем, но зато зубной пастой. Только тот, кто на своей шкуре испытал отсутствие благ цивилизации, может в полной мере оценить такие элементарные бытовые вещи, как круглосуточная горячая вода из крана и кусок мыла!

А после душа Шурочку ещё и накормили! Немудрёные макароны по-флотски с магазинной тушёнкой показались Шурочке пищей богов.

— Вы тут располагайтесь поудобней, – предложил Пётр Маркович, проводив Шурочку в каморку с диваном, – а мне уже на обход пора. И вот ещё, – добавил смущённо, протягивая аккуратно сложенную рубашку, – не побрезгуйте, она хоть и не новая, но чистая и глаженная.

Шурочка так растрогалась, что чуть не расплакалась, сказала с чувством:

— Спасибо, Вам, Пётр Маркович!

— Не за что – не за что, Александра Ивановна! Спокойной ночи!

И ушёл, осторожно прикрыв дверь.

Шурочка ещё нашла в себе силы постирать трусы, а на платье махнула рукой – и не отстираешь, и не высохнет, в чём тогда завтра идти?

Завтра! Какое судьбоносное решение ей придётся принять завтра… Но сегодня ещё сегодня, а не завтра, вот завтра и будем об этом думать! И Шурочка нырнула в постель, плотно закуталась одеялом и мгновенно вырубилась.

30

Всю ночь Шурочку мучили кошмары. Она одна. В лесу. Бежит от чего-то страшного, ужасного. Спотыкается. Падает. Встаёт. Опять бежит. Натыкается на что-то ещё более ужасное. Шарахается в сторону… Утро размыло реальность сна, но чувство неотвратимости надвигающейся беды осталось. Бухало сердце. Болела голова.

Она на автомате оделась, не обратив внимания, что её повешенные сушиться на спинку стула трусы куда-то исчезли, как и платье, а вместо них на стуле аккуратной стопкой лежала чистая одежда – джинсы, свитер, нижнее бельё.

На посту охраны её встретил молодой охранник:

— Доброе утро, Александра Ивановна!

— Доброе! А где Пётр Маркович?

— Его смена закончилась. А Вас уже ждут.

— Ждут-ждут, подождут! – пробурчала Шурочка, невольно задваивая слова, как её вчерашний спаситель, – Полцарства за глоток кофе!