Онлайн книга «Куда смотрят мужики? Не пора ли решиться?»
|
Какие чувства испытал Рин, когда прочёл признание деда, сказать трудно. Даже Люсиан признался, что ему было неприятно узнать об обстоятельствах рождения его далёкого предка, что уж говорить о человеке, которого эта история касалась непосредственно, да ещё и рожденном в XVIII веке, когда чистоте крови придавали такое большое значение. Но, тем не менее, Рин не уничтожил альбом, а, также, как и дед, сделал запись перед смертью и передал следующему графу де Понтье, своему единственному сыну. Все дальнейшие записи были короткими и лаконичными. И свидетельствовали о том, что проклятье матери Элиан работало, поскольку все мужчины рода Понтье проживали свою жизнь в одиночестве. Да, они женились, у них рождался сын, всегда сын и всегда единственный. Как тоненький ручеёк имя и титул де Понтье передавались от отца к сыну. Но все их браки не длились долго. Жены или умирали, или сбегали, или изменяли, или разводились… Второго брака и детей больше не было ни у кого. Зато всё, за что брались мужчины их семейства, всегда оборачивалось удачей, деньги текли рекой. Рука об руку с деньгами шла власть. Здоровье тоже было отменное – все доживали до преклонных лет, и уходили в мир иной глубокими старцами не от болезней, а от лет. Единственным исключением оказался отец Люсиана, который погиб относительно молодым, и оставил своего наследника на деда. 9 – в переводе – «издалека» 10 – в переводе – «рожденный заново» 8 — Елена, простите, я, может быть, скажу сейчас абсурдную вещь, но, когда я вошел в комнату, а Вы оглянулись – Вы так показались мне похожи на женщину, изображённую на портрете, как я теперь понимаю, Элиан, что я даже растерялся. Потом морок рассеялся, но всё равно меня потянуло вспомнить историю портрета. Я понимаю, что глупо человеку ХХ века верить в проклятья и воплощение когда-то живших людей, но не могу отделаться от ощущения, что мы с Вами когда-то встречались и что я не должен Вас упустить. Черт побери, даже имена созвучны: Элиан – Елена, Сирпиан – Люсиан… — Я в замешательстве и даже не знаю, что Вам на это сказать… — Для начала скажите: Вы замужем? — Нет. — Уже легче. — Чем же? Есть гораздо большие препятствия, чем штамп в паспорте. Разные страны, разный менталитет, разные слои общества. В конце концов, мы с Вами совсем не знаем друг друга… — Но ведь это дело поправимое? — Каким образом? Завтра днем я уже буду в Москве и вряд ли в ближайшее время смогу прилететь опять в Париж. — А у меня через четыре месяца концерт в Москве, а до этого есть телефон, почта, скайп… — Возможно. Но, знаете, как-то я неуютно себя чувствую в роли чьего-то воплощения… — Я бы мог и не рассказывать эту историю, но посчитал, что должен быть с самого начала честен с Вами. В своё оправдание могу сказать, что поручил своему секретарю найти Вас ещё до того, как прочитал предание. Но теперь сам не могу разобраться, сколько в моём стремлении не расставаться с Вами от желания избавиться от проклятья, а сколько от того, что Вы – это Вы. Сумбурно говорю… — Ничего страшного, я понимаю. Я тоже не могу отделить отношение к Вам от обаяния Вашего таланта. — Так давайте вместе разбираться? Всё, о чём я прошу сейчас, – это продолжить общение и встретиться в Москве. А дальше будет видно… 9 — Так вы общались? |