Книга Адмирал Империи – 59, страница 23 – Дмитрий Коровников

И сегодня он его вернул…

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 17 августа 2215 года.

— Время до готовности генераторов? — спросил я, и собственный голос показался мне странно спокойным после пережитого напряжения.

— Шесть минут десять секунд!

Шесть минут. Мы можем это сделать. Теперь — можем.

— Всем кораблям — продолжать оборону! Держать строй!

Бой продолжался, но что-то изменилось. Суровцев всё ещё атаковал, его крейсера всё ещё били по нашей полусфере — но в его действиях появилась какая-то суетливость, отчаяние загнанного зверя. Он понял, что его последний козырь — эскадра Должинкова — только что был выброшен в мусорную корзину.

— Защитный контур на семидесяти девяти процентах! — докладывал оператор. — Держим!

— «Рафаил» запрашивает поддержку — давление на правом фланге усиливается!

— Эсминцы — к «Рафаилу»! Прикрыть!

Минуты тянулись бесконечно, отмеряемые залпами орудий и вспышками плазмы. Форты гуляй-города стояли несокрушимой стеной, принимая удар за ударом. Мои корабли метались между горячими точками, латая прорехи в обороне. И где-то позади, в безопасности, созданной нашими усилиями, четыре «кита» медленно накачивали энергию для спасительного прыжка.

— Четыре минуты до готовности!

Вражеская атака слабела — у Суровцева заканчивались резервы в виде мощностей полей. Его крейсера отходили на передышку, его линкоры маневрировали, пытаясь найти новый угол атаки. Но каждая секунда промедления работала на нас.

— Три минуты!

Я позволил себе мимолётный взгляд на эскадру Должинкова. Семнадцать кораблей по-прежнему стояли в стороне — неподвижные, молчаливые свидетели нашего триумфа. «Владивосток» возглавлял строй, и я почти физически ощущал взгляд Никиты Викторовича, обращённый на нашу эскадру. Он наверняка знал, что его ждёт после этого. Трибунал, позор, возможно — расстрел. И всё равно он сделал свой выбор.

Долг. Честь. Принципы. Те самые вещи, которые невозможно измерить и невозможно купить.

— Две минуты!

— Господин контр-адмирал! — послышался голос связиста. — Входящий вызов! Идентификатор — «Владивосток»!

Должинков. Он хотел поговорить.

— На экран, — скомандовал я.

Лицо контр-адмирала Тихоокеанского флота появилось на мониторе — усталое, осунувшееся, с мешками под глазами, но спокойное. Взгляд был прямым, без вызова, но и без стыда. Взгляд человека, принявшего решение и готового нести за него ответственность.

— Александр Иванович, — произнёс он, и в его голосе слышалась странная умиротворённость. — Я полагаю, теперь мы квиты.

— Никита Викторович. — Я склонил голову в знак признательности. — Спасибо. Я понимаю, чего вам это стоило.

— Не стоит благодарности. — Тень улыбки мелькнула на его губах. — Вы дали мне шанс в «Сураже». Я же просто… вернул должок. Так положено между людьми чести.

Между людьми чести. Странно было слышать эти слова в разгар гражданской войны, где честь давно стала разменной монетой для карьеристов вроде Суровцева. Но контр-адмирал Должинков, похоже, был другим. Он принадлежал к тому уходящему поколению офицеров, для которых слово значило больше, чем приказ, а совесть — больше, чем карьера.