Книга Немезида ночного ангела, страница 348 – Брент Уикс

— А еще возвел город, – напомнила Дженин. – Так почему же он не спас Элену, если у него хватило времени на все остальное? Ведь он наверняка мог отложить зодчество на потом и сначала спасти твою жену.

— Исцелить можно не все. Безумие, например, нельзя. Или смерть. Элена была убита Кьюрохом. То, что сделано Кьюрохом, невозможно исправить другой магией. Вообще нельзя исправить. Отчасти этого и добивался его творец. – Кьюрох сотворили ради того, чтобы люди могли убить даже существо вроде меня. Или ради того, чтобы убить именно меня. Если меня сразит Кьюрох, воскреснуть я не смогу.

— Но ты признаешь, что у него было время на другую магию.

— И что?

— В Элене еще тлела искра жизни.

Я не хочу об этом думать. Я и сам знаю, что искра еще тлела. Желания Элены воплотились в созданном нашей магией городе. Принеся себя в жертву, она спасла всех нас, и Логан почтил ее память, назвав в честь Элены свою новую столицу. Частица моей жены, сплетясь с магией, прожила еще достаточно долго, чтобы по всему городу расцвели те красные весенние тюльпаны. Они были ее даром, и, хотя их красотой она поделилась со всем городом, заключенное в них послание предназначалось для меня одного. Я пытался спасти и оживить последний тюльпан, пока ко мне не наведалась Мамочка К.

— Я говорю не образно, Кайлар, – произносит Дженин. Ее голос внезапно становится твердым. – Прежде Дориан уже совершал подобные чудеса.

— Какие? – спрашиваю я, хотя в мыслях отчаянно хватаюсь за руки Элены, вспоминаю наши последние, уродливые объятия. – Какие чудеса?

Глаза Дженин сверкают от предвкушения. Теперь я понимаю, что значит этот блеск. Она жаждет сделать мне больно.

— Когда я говорю о том, что в Элене после твоего удара еще теплилась искра жизни, я не имею в виду ее жизнь. В утро, когда состоялось сражение, я была беременна, но не близнецами. Когда Элену хоронили, она не была беременна вообще.

У меня пересыхает во рту. Мой разум отказывается осмысливать вывод, на который намекает Дженин.

Она продолжает:

— Часовня считает меня глупой, или безумной, или незрелой. Сестры до сих пор не сказали мне, какой магией обладают мои дети. Как будто я сама не в состоянии догадаться. Дориан умеет заглядывать в будущее. Когда я держу на руках Кирна, мне порой снятся сны о будущем. Когда я держу на руках Кейдана, он дарует мне покой. С ним я могла отдохнуть от безумия. Поначалу я считала его неталантливым, затем решила, что он родился Целителем, как его отец Дориан. Но он не целитель. Он – поглотитель. Его дар подавляет магию. Тебе не кажется это странным? Дети порой наследуют дарования своих родителей, и у Дориана есть множество, превеликое множество магических талантов, но такого нет. Загадка. Ты не припоминаешь, в Черном Кургане был хоть кто-нибудь, чья магия подавляла другую магию?

Отвращение и надежда, сплетаются внутри меня, сдавливают мне грудь, и я не могу выдавить ни слова.

— Дориан хотел как лучше, Кайлар. Он хотел помочь тебе. Твоя жена умирала, но он мог спасти твое дитя. А сейчас ты, как и я, узнаешь, что доброта Дориана всегда затмевается его жестокостью. Меня он обвел вокруг пальца. Я вступила в порочный брак и верила, что, став его королевой, сделаю много добра. Я же спасала целую страну, уводила ее народ и культуру от темного прошлого! Мне скормили плод лжи, и я с радостью пустила лжеца в мою постель. Мое сердце переполнилось любовью к нему, а мое лоно – его семенем. Никто не удостоил меня выбора, Кайлар, поэтому я рассказываю тебе правду… хотя ты и не скажешь мне за это спасибо.