Книга Немезида ночного ангела, страница 350 – Брент Уикс

~– В лучшем случае.~

Значит, нет – ведь сегодня явно не мой день. Голова раскроена потрясением, как палицей. Нутро вырвано и распорото удивлением, как крюком. Мои конечности неуклюжи, налиты тяжестью, истекают надеждой, словно кровью. Нет, для меня битва окончена.

Я поднимаю руки, и солдаты, взмахнув черными крыльями дубинок, обрушиваются на меня, как стая ворон на усеянное трупами поле брани.

Мое тело волочит ноги и движется вперед, как ему велят, но если хоть какая-то частица меня и осознает, что происходит вокруг, то она затерялась где-то глубоко внутри, в темных, душных подвалах моего рассудка, куда она сбежала от резкого дневного света и спряталась во мраке за бочками со старыми радостями, давно скисшими в уксус. Когда чудовище, от которого вы пытаетесь сбежать, это вы сами, то бежать некуда.

Я не считаю, сколько вокруг меня гвардейцев. Я не прикидываю, кто из них хорошо владеет своим оружием, кто слаженно работает в команде с другими, а кто путает пароли; не пытаюсь понять, кто из них – слабое звено, новичок или дурак. За последние десять лет я привык к тихому гулу, который издает мое вечно настороженное восприятие, но сейчас оно зловеще молчит.

Блуждая в подвалах рассудка, я вдруг вижу сверкающий образ Элены. Она одета в белое, держит в руках маленький сверток, смотрит на него, улыбается и чуть не плачет от счастья. Она качает малыша и, увлекшись, начинает кружиться в танце.

Меня захлестывают волны тошноты. Горячая, едкая желчь обжигает мое горло.

Сделав очередной оборот, Элена замечает меня, останавливается, заливается краской, смутившись, а затем смеется и машет, чтобы я скорее подошел. Я чувствую запах ее эвкалиптового мыла и дыхания. Она поворачивает сверток ко мне.

— Смотри! Он улыбается. Твой сын улыбается своему папе.

Она приподнимает сверток, и я вижу под ним зияющую рану, которую я же и нанес.

Ее голос становится неразборчивым; мой разум, отпрянув, бежит прочь от этих пронзительных призраков и снова прячется в катакомбах разума. Но призрачные пальцы впиваются в мой мозг так же глубоко, как и та неповторимая смесь запахов, которые я никогда больше не почувствую.

Снова тошнота. «Держись. Держись».

Вокруг меня смыкается тьма. Проходит время. Замечать его – значит испытывать боль.

Издалека доносится голос:

~– Кайлар?~

Я пытаюсь открыть глаза; один отек, открывается только наполовину. Боль от побоев – ничто в сравнении с зияющей раной в моей груди, которую оставили слова королевы Дженин Джайр.

Я снова закрываю глаза. Проваливаюсь глубоко.

~– Кайлар. Это еще не конец.~

Я прихожу в себя в камере, лежа на животе. Под моей щекой лужа рвоты. Я сплевываю, пытаясь избавиться от ее привкуса. Не помогает.

Дышать больно. Я чувствую, что мои ребра уже срастаются, понимаю, что нужно сделать мучительно глубокий вдох, чтобы они встали на место и правильно исцелились.

Но не могу.

У меня есть сын. В жизни я слишком часто видел, как невозможное оказывалось возможным, поэтому не могу не поверить чему-то лишь по той причине, что этого не может быть. Я ведь был в Черном Кургане. Приложил руку ко всему. Наверное, меньше, чем все остальные, но я дал Дориану воспользоваться моей силой, чтобы создать магический взрыв. Я позволил ему управлять моей волей как вздумается, и точно так же поступили все остальные. Он совершил то, на что не был способен никто. Разве не мог он в придачу совершить и то, чего делать не следовало?