Книга Немезида ночного ангела, страница 353 – Брент Уикс

Я, все еще не в себе, перевожу взгляд на него. За те несколько секунд, что я рассматривал Киниджи – или времени прошло уже больше? – лицо узника покрылось потом. Почему?

Ах, магия.

— Я понял, – говорю я. Сплевываю, надеясь избавиться от привкуса тошноты. – Если он начнет творить чары, лезвия схлопнутся. Тебе не нужно его убивать и доказывать, какой ты жесткий и опасный.

Человек в ошейнике благодарно косится на меня.

Рефа'им тычет в меня пальцем.

— Вот это. Это меня радует. Ты не тупой. По крайней мере… не всегда. Скоро увидим. Но мои мотивы ты не угадал. Я не пытался тебя запугать. Угрожать? Тебе? Нет, я всего лишь хотел удостовериться, что ты понимаешь, как все работает.

Человек в ошейнике, кажется, впервые за несколько минут делает вдох.

Затем, когда Рефа'им подносит сияющую руку Киниджи к груди узника, ошейник-убийца издает низкий предупредительный сигнал. Бууп. Один из трех синих огоньков становится красным.

Четыре деревянные ручки проворачиваются наружу, а четыре клинка нацеливаются внутрь. Цветок из лезвий спрятал свои лепестки. Если треугольные клинки схлопнутся, то идеально соединятся друг с другом.

Рефа'им кладет руку Киниджи на грудь узника, и тон сигнала становится выше. Биип.

Снизу из ошейника выпадают четыре штыря, которые я до этого не видел, – наверное, они блокировали лезвия. Второй синий огонек становится красным.

Лицо узника искажается, он втягивает подбородок в шею, но задевает острый кончик одного из клинков. По его шее начинает бежать струйка крови, кадык ходит ходуном. Он дышит часто, прерывисто. Вырывается из рук молодого телохранителя, но упирается спиной в стену. Гвардейцы по обе стороны от узника крепче держат его за плечи и отворачивают головы. Ему не сбежать.

Рефа'им кивает, и Киниджи подносит сияющую руку ближе к ошейнику.

Биип! Последний огонек становится красным. Узник хватается руками за ошейник, судорожно пытается поддеть его пальцами, но они не пролезают. Глаза Киниджи расширяются в предвкушении.

Щелк. Четыре лезвия с влажным чавканьем сходятся в центре ошейника, и голова узника слетает с его плеч.

Фонтан крови брызжет на незримую магическую стену, которую Киниджи выставила перед Рефа'имом, и на короля не попадает ни капли. Когда труп начинает падать, Киниджи стаскивает с него ошейник. Два гвардейца опускают тело на пол тесной комнаты.

Тело приваливается к решетке моей камеры, кровь льется из опустевшей шеи.

— Каждый год, – говорит Рефа'им, – губернаторам разрешают привезти к императрице нескольких заключенных для особого судебного разбирательства. В переводе с алитэрского бюрократического это означает «чтобы они исчезли». В этом году узников оказалось больше обычного. И у нас закончились ошейники. Итак. Теперь ты знаешь, как они работают. – Он отворачивается. – Уррик, пожалуйста, сходи к модайской посланнице и расскажи ей, что случилось с ее подчиненным.

Один из телохранителей собирается уйти, но затем останавливается.

— Э-э-э… Сказать, что он пытался сбежать, ваше величество?

— Нет. Скажи правду. У нас закончились ошейники, и нам понадобился один для кое-кого поважнее. – Вдруг Рефа'им поднимает палец. – Хотя нет, ты прав. Здесь нужна формулировка поделикатнее. Скажи ей… Скажи, что мы не желали нанести ей оскорбление, а просто не рассчитали, сколько нам понадобится ошейников. Кроме того, мы уверены, что и она не желала оскорбить нас, не зарегистрировав своего шпиона, а просто забыла об этом. Личные вещи шпиона ей передадут, но тело будет погребено в море.