Книга Немезида ночного ангела, страница 490 – Брент Уикс

Может быть, у меня получится защищать Фаэну и ребенка, пока они не окажутся за дверью. С мечом в руке и прикрывая их собой, как щитом, я смогу несколько секунд сдерживать вражеский огонь. Вероятно, этих нескольких секунд хватит на то, чтобы они сбежали.

Я бросаюсь к двери и к собственной гибели.

Ка'кари стекается в мою руку и превращается в клинок, способный разрубить металлический засов.

И в этот момент нас накрывает.

Я чувствую себя фермером, который поздним летним вечером по глупости вошел в амбар с зерном, держа в руке зажженный факел. Меня отбрасывает назад, закручивает вокруг оси мощным ударом, и в ту же секунду я вижу, как из рук дюжины преторианцев в мою спину вылетают залпы магических снарядов и стрел.

Каждый снаряд попросту гаснет и исчезает.

Если в прошлый раз обнуляющая волна просто прокатилась по кораблю, гася его магию, то теперь она по силе больше напоминает цунами, сокрушающее на своем пути все дамбы.

Каждый преторианец, который с помощью чар усиливал свои движения, вдруг ослабевает; половина из них падает. Я тоже спотыкаюсь и приваливаюсь к переборке.

Когда у вас резко отнимают магию, то вы не просто чувствуете слабость или внезапный упадок сил. Это ощущение бьет гораздо глубже. Если вы в ту секунду не обращались к своему таланту, то почувствовали бы только мимолетный испуг, как будто у вас во сне онемела рука. Просто опускаете взгляд и понимаете, что она не работает. Не шевелится. Покалывает. Болит. Она как будто чужая, вы пугаетесь, думаете, что случилось нечто непоправимое.

Но если вы, подобно мне и преторианцам, держали свой талант наготове, то вам было бы хуже. Вы бы почувствовали, будто вас освежевали, как кролика. Словно охотник, сделав несколько осторожных надрезов, с влажным треском начисто сорвал с вас кожу.

В этом трюме я – единственный, у кого уже трижды отнимали магию. Трижды, потому что впервые это случилось не в кают-компании штормохода, а гораздо раньше, хотя я догадался обо всем только сейчас. Именно это произошло со мной в ту ночь, когда похитили близнецов. Вовсе не отравленное вино лишило меня сил. Это сделала пробудившаяся магия Кейдана.

Поэтому, наверное, нет ничего удивительного в том, что я первым прихожу в себя и поднимаюсь на ноги, в то время как многие преторианцы стоят на коленях и, не мигая, с ужасом смотрят перед собой.

Антимагический взрыв защитил меня от всех убийственных чар, которые преторианцы нацелили в мою спину. Но когда я смотрю на замок, готовый воспользоваться секундной передышкой и сбежать, то понимаю, что обнуляющая волна спасла меня совсем ненадолго и при этом обрекла всех нас на гибель. Я собирался отдать мою жизнь ради того, чтобы Фаэна и Кейдан сбежали через дверь. Теперь сбежать не может никто.

Железный замок поддастся только магии.

Я гляжу на ка'кари, который лежит в моей ладони, словно мертвый.

«Ты здесь?! Скажи, что слышишь меня! Ты нужен мне!»

Я знаю, что он меня слышит, но он не отвечает. Не может.

«Давай же, давай. Возвращайся!»

В моих ушах стоит звон. У Фаэны такой вид, будто ее вот-вот стошнит – у нее тоже вырвали талант, однако она уже шевелит губами, говорит с малышом и пытается его успокоить.

Вдруг она замолкает, на ее лице расцветает надежда. Обнуляющая волна спадает. Где-то за звоном в моих ушах наступает момент тишины, возможно, даже полной, но затем я вижу, что Фаэна морщится, ее губы снова начинают шевелиться. Кажется, она говорит малышу: «Нет-нет-нет-нет!», – пытается убаюкать его, пока он окончательно не разразился истерикой.