Книга Игла из серебра, страница 120 – Яна Лехчина

Он задумчиво поскрёб щёку большим пальцем.

Сердце Ольжаны ёкнуло.

— Аршад-Ариба проходил без лоскута души так долго, что тот навечно остался в его мече. – Лале переложил ладанку из одной руки в другую. – Даже после того, как Аршад-Ариба вернул себе колдовской дар. Вы не можете этого не помнить, вам слишком понравилась эта история.

Ольжана постаралась звучать беспечно:

— Конечно, я помню. Я рыдала, когда меч Аршад-Арибы сломали в поединке… Ну и что с того?

— Вы хотите знать, где моё слабое место. – Лале улыбнулся краем губ. Раскрыл ладанку. – В этом смысле я не похож на Аршад-Арибу. Да, я не раз превращал себя в дахмарзу. Многократно отрезал от своей души лоскут с колдовским умением, но и многократно возвращал его на место.

На удивление, Лале достал из ладанки не кусочек душистой смолы, а иглу. По виду – серебряную.

— И я никогда не выбирал эту вещь. Нимхе выбрала её за меня. – Кивнул Ольжане: – Возьмите.

Ольжана послушно подставила ладонь. Лале положил на неё иглу, и Ольжана, почти не дыша, смотрела на неё, как на диковинного жука.

Игла была явно длиннее и тяжелее обычной. Любопытно, действительно ли её отлили из серебра, или показалось?..

— Я был на пороге смерти, – рассказывал Лале. – А такое не проходит бесследно. Я был раздроблен настолько, что лишился части души ещё до того, как узнал о дахмарзу. Если говорить просто, Нимхе так жаждала сохранить мне жизнь, что свила нить из моей же души и связала ей разорванные части. И спрятала сюда.

Указал на иглу.

Ольжана насупилась.

— То есть…

— То есть я ничего не придумывал, – объяснил Лале. – Я долгие годы носил на себе вещь, в которой уже была заключена часть моей души. Потом, когда пришла нужда, я отрезал от души ещё один кусок, но уже с колдовским умением, и спрятал его туда же. Понимаете? – Он понизил голос. – Отрезал. Спрятал. Освободил. Отрезал, и так по новой. Но в игле всегда оставался тот лоскуток, который поместила ещё Нимхе.

Ольжана подняла глаза.

— И это значит…

Но Лале опять не дал ей договорить. Мягко перебил:

— И это значит, что часть моей души – всегда в этой игле. Если её сломать, я умру, как умер Аршад-Ариба.

Ольжана ошарашенно уставилась на свою ладонь.

Лале больше ничего не говорил, но Ольжана даже виском ощущала его внимательный взгляд.

Чего он ждал? Что она тут же попытается уничтожить его иглу? Но Тайные Люди, у Ольжаны ведь есть разум: даже если бы она захотела, Лале бы легко ей помешал. Да и возможно ли вообще сломать иглу пальцами?..

Мгновения тянулись, как тысячелетия. Ольжана заворожённо смотрела на руку, и ей казалось, что тяжёлая игла излучала тепло, похожее на человеческое.

— Не думаю, что она очень крепкая, – поделился Лале.

Ольжана с трудом отвела глаза и встретилась с ним взглядами: Лале смотрел спокойно, но выжидающе. Да, поняла Ольжана. Он действительно её проверял.

— Зачем же вы тогда мне её дали? – буркнула Ольжана. – Заберите сейчас же! Я просила правды, а не самой вещи. Не хватало ещё, чтобы с ней что-то случилось.

Она сразу представила, как игла могла бы скатиться и забиться бы в щели пола и как разъярившийся Лале стал бы её искать…

— Не нужно мне такого добра, – настаивала Ольжана. – Заберите.

Её ладонь вспотела, но Лале ловко подхватил иглу пальцами. Убрал в ладанку и учтиво сказал: