Книга Двенадцать железных цепей, страница 104 – Яна Лехчина

В глаза ударил тёплый закатный свет. Ольжана прикрыла глаза ладонью, чтобы рассмотреть пристроенную к собору колокольню. В воде отражались солнечные зайчики.

— Вокруг, – Мореника сделала плавный жест, – обжитые дома чередуются с теми, куда даже самого плохонького гостя не поселишь: всё гнилое. А видишь, что там?

Махнула на дома, которые издалека показались Ольжане такими же, как остальные. А потом рассмотрела: нет. Это были плавучие шатры, как у бродячих артистов, только расположенные на воде. Пурпурные, розовые, красные, с жёлтыми огнями, мелькающими в разрезах пологов.

— Наше, – сказала Мореника с гордостью. – Пан Авро решил, что нам лучше самим устроить себе жильё, а не привыкать к местному. – Указала в сторону, куда шла их лодка: – А дальше живут ученицы Кажимеры. Ну и сама она, конечно. Я отвезу тебя к ней.

Ольжана кивнула. Их лодочка плыла сама по себе, и к ним медленно, но верно приближались причудливые здешние здания. Солнце из алого потемнело и стало багровым, с венчиком золотого сияния.

Мореника мягко улыбнулась и шутливо ущипнула её за плечо.

— Не тревожься, – сказала она. – Скоро всё станет хорошо.

Ольжана так часто говорила это себе, что перестала понимать смысл этих слов. Но ответила:

— Спасибо.

Дом, в котором расположилась госпожа Кажимера, можно было узнать издалека. Он был больше остальных домов – возможно, когда-то здесь жил деревенский староста или просто богатый человек. Здесь сохранились резные скаты крыши, а вокруг печной трубы летали птицы – Ольжана решила, что это ученицы госпожи, прибывающие к ней с вестями. Она знала, что у себя в Стоегосте госпожа занималась делами до глубокого вечера.

С неба спикировала большая птица. Ольжана узнала: орлица. Уршула приняла человеческий облик ещё до того, как их лодка причалила к ступеням.

— Добрый вечер! – сказала Мореника. – Вот, немного помогла Ольжане к вам добраться.

Она не просто помогла ей добраться. Она заново перешила ей спину, ювелирно подогнала кусочки кожи к друг к другу, чтобы шрамы были менее заметны, – но Мореника не сказала ничего из этого.

— Славно, – ответила Уршула.

Она холодно посмотрела на Ольжану и задержалась взглядом на её опухшей щеке. Ольжана даже не успела принять это на свой счёт: Уршула и на Моренику посмотрела не очень добродушно. Ольжана не удивилась бы, если бы узнала, что кажется Уршуле слабой и глупой, но Мореника-то наверняка вызывала другие чувства. Ольжана давно заметила, что Уршуле проще видеть в ученицах госпожи соперниц, а не подруг, и, похоже, это работало со всеми женщинами.

Что ж, подумала Ольжана. Это её беда.

Она поймала пальцы Мореники.

— Спасибо тебе. – Пожала их. – Ты очень хорошая.

— Ох. – Мореника улыбнулась. – Береги спину. Не спи пока на ней. И приходи к нам завтра, я посмотрю, как заживает.

— Хорошо. – Ольжана вздохнула и шагнула из лодки на крыльцо.

Она справится, говорила она себе. И Уршулу выдержит, и ей подобных, и саму госпожу.

— Здравствуй, Уршула.

— Ага. – Та скрестила руки на груди. Указала на щёку: – Поцарапало?

— Долгая история. – Ольжана глянула на дверь за её спиной. – Ты отведёшь меня к госпоже Кажимере?

— Конечно.

Уршула толкнула дверь, пропуская Ольжану внутрь.

На удивление в доме не пахло сыростью – точно не обошлось без чар. Пахло лавандовым мылом, пергаментом и свечным воском. Пройдя за Уршулой по сеням, Ольжана оказалась в комнате, где за письменным столом сидела госпожа.