Книга Двенадцать железных цепей, страница 157 – Яна Лехчина

Грацек стал крайне серьёзен. Произнёс тихо и жёстко:

— Это вам с рук не сойдёт. – Резко взмахнул, и стол, разделявший его и Юргена с Чарной, со скрипом отъехал в сторону, завалился набок и чуть не придавил Бойю: Хранко притянул её к себе в последний момент. – И тебе не сойдёт, понятно, Йовар? Ты или отдашь мне виновников, или… Да провалитесь вы под землю!

Чародейские огни в Тержвице взметнулись и погасли – в полутьме раздался сдавленный «ах» – но тут же вспыхнули снова – алым бесчинствующим пламенем.

Грацек стиснул кулаки.

— Я уже получил переломанную дочь, но смирился с этим и смиренно закрылся в своём замке. Думаете, сейчас будет так же? Думаете, я всё снесу? – Обвёл зал взглядом. – Не надейтесь. – Перевёл взгляд с Авро на Кажимеру. – Если вы станете защищать убийц моего ученика, то я вам обещаю: мира в этих землях не будет.

Юрген отыскал глазами бледного Хранко. Тот всё ещё полуобнимал Бойю. Якоб тоже был где-то рядом – но, чтобы найти его, пришлось бы покрутить шеей, а это Юргену давалось с трудом.

— Грацек… – Пан Авро покачал головой. – Не стоит говорить в пылу подобные вещи. Мы тебе не враги.

— А кто вы мне? Друзья? – Грацек издал болезненный смешок. – Вот моё слово: либо я получаю убийц Баргата, либо Драга Ложа теряет чародея, а я становлюсь свободен от всех клятв, данных моим отцом.

Юрген не знал всех клятв, только одну, самую главную: чародеи Драга Ложи не могли убивать друг друга – ни своими руками, ни чужими.

Йовар всё ещё сжимал его плечо. Большой палец лежал над лопаткой и, как казалось Юргену, едва шевелился: будто Йовар рассеянно его гладил.

Раздались шаги. Кто-то спустился с галереи и шмыгнул к стене, но Юрген не сразу разглядел, кто именно, – зато разглядел Грацек.

— Ты!.. – Он развернулся полубоком. – Ты же всё знала! Почему не предупредила?

Боль стучала у Юргена в висках. С трудом он заставил себя рассмотреть того, с кем говорил Грацек, – и конечно, это была Кетева. Полупрозрачный платок она заколола как вуаль, прикрыв нижнюю половину лица. И сейчас в шуме Тержвице она казалась совсем не такой, какой была в своей башне. Словно присутствие других людей делало её затравленной и неуклюжей: взгляд беспокойно бегал, плечи перекосились.

— Кетева, – произнесла Кажимера уважительно и удивлённо. – Не знала, что ты тут.

— Почему ты не предупредила?! – свирепствовал Грацек.

У Юргена промелькнула здравая – вроде бы – мысль.

— Госпожа Кетева понимает, что это не Чарна и не я, – проговорил он сухими губами. – Госпожа, скажи им!..

Но он сделал только хуже.

— Оставь мою дочь в покое! – лязгнул Грацек.

— …Но если Кетева пожелает что-то сказать… – Кажимера приподняла бровь. – О, мы будем счастливы.

На лбу Грацека выступили красные пятна.

Кетева зажала уши руками и быстро оборотилась – Юрген даже не понял, через что; вспорхнула чёрной галкой и устроилась у витражного окна. Видимо, ей стало невыносимо выносить их общество в человеческом теле, но она всё ещё хотела посмотреть на них вблизи.

Юрген не мог её осуждать.

Подумал отрешённо: как же все сейчас разругаются! Грацек был неумолим, а Кажимера больше не смогла бы настаивать на том, чтобы собрать слушание позже – ей уже припомнили Кетеву. На пана Авро Грацек и вовсе огрызался, словно совсем позабыл, кто перед ним.