Книга Двенадцать железных цепей, страница 160 – Яна Лехчина

Они по-прежнему ночевали в разных комнатах, но, если не уставали вусмерть, Ольжана задерживалась у Лале допоздна. Разговаривала с ним или, как сейчас, читала его книги и старательно перерисовывала себе алхимический круг. Ей всё ещё непривычно было видеть Лале уже готовым ко сну – просто в штанах и рубахе, без подрясника, и в такие моменты ей как никогда было просто представить, будто он не башильер. Он закончил укладывать вещи себе в сумку и опустился на кровать. Посмотрел на неё.

— Выдохлись?

— Если честно, да. – Ольжана осторожно закрыла книгу. – На сегодня достаточно.

Лале кивнул. Протянул ей руку, и Ольжана, сжав её, скользнула рядом, на постель. Положила голову ему на плечо.

— Надеюсь, месяц пройдёт быстрее, чем я думаю, – сказала она и зевнула. – Знаете, что я сделаю первым, когда изловят чудовище?

— Что? – Лале рассеянно гладил её пальцы.

— Проваляюсь в кровати несколько суток. Буду лежать и лежать, и не выйду из дома, пока не належусь вдоволь.

Лале издал смешок.

— Хорошее дело.

Ольжана уже собиралась сказать, что пойдёт к себе отсыпаться, как вдруг в окно постучали.

Стук, стук.

У Ольжаны перехватило дыхание – как от любого подобного звука с весны. Она стремительно обернулась, высвободилась из рук Лале и сжала кулаки.

— Тише, – удивился Лале. – Это точно не чудовище.

— Да откуда вам знать? – спросила Ольжана колко.

Через окно никто не ввалился, поэтому она, набравшись храбрости, встала на постель Лале коленями и потянулась к занавескам. Отдёрнула их. Толкнула ставни.

В комнату влетел ворон.

— Ух, Жавора! – Ольжана вновь села на кровать. – Чего тебе?..

И сразу поняла: ворон был необычный. Глаза его переливались, как у зачарованных Хранко птиц. Перья лоснились, и в них чудился синеватый колдовской отблеск.

— Ого, – проговорил Лале сухо. – Это из вашего двора?

— Прошлого двора. – Ворон опустился у ног Ольжаны, и она наклонилась к нему. – Да.

Ольжана узнала этот способ вить волшбу – о, колдовство Хранко ощущались иначе. Искуснее. Тоньше. Но нынешнее сообщение передал явно не он. Чары были наслоены резко, крупными яркими мазками.

— Это от Юргена. – В груди защекотало от нехорошего предчувствия. – Длани, что случилось…

И она коснулась ворона кончиками пальцев. Перед глазами пронеслись вспышки – разговор с Грацеком, нападение чудовища, растерзанное тело Баргата.

Собор, полный народа. Йовар, признавшийся в сотворении Сущности из Стоегоста. А дальше…

Ольжана прижала ладони ко рту.

— Что произошло? – Лале напряжённо на неё посмотрел. – Что вам сказали?

Ольжана шумно вдохнула.

— Вы не поверите. – И бегло рассказала про гибель Баргата и то, как Грацек обвинил в его смерти Юргена и Чарну. – А Йовар взял вину на себя.

Лале хмыкнул.

— Как неожиданно.

Ольжана опустилась на пол, к ворону, – чтобы посмотреть на Лале, ей пришлось извернуться.

— Смеётесь? – переспросила она. – Это самая ожидаемая вещь на свете. Йовар не стерпел бы, если бы обвинили любого из его учеников, а тут – сам Юрген. И… – Ольжана замялась. – Йовар теперь не глава Дикого двора. А ещё…

Вновь погладила оперение ворона.

По-прежнему – зал Тервжице. Йовар стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на присутствующих.

– Напоследок, – заявил он, – мне необходимо закончить все дела. Это для вас-то я уже не чародей Драга Ложи, а для Чернолесья – всё ещё он.