Книга Медь и мёд, страница 140 – Яна Лехчина

Чадили свечи. В окне темнело небо, всё ещё заволоченное облаками: на нём зажигались звёзды. Шелестели деревья в саду – представив ночную свежесть, Юрген отгородился от запахов дома и вдохнул цветочный и травяной воздух.

Кончиками пальцев Магда перебирала бусины на ожерелье.

Хведар упёрся кулаками в стол и резко поднялся. Отвернулся к окну.

— Нет, – бросил он Юргену. – Я не слышал о Чеславе с тех пор, как он покинул этот дом. Я даже не знал, что он ходил в учениках твоего мастера.

Ага. Ходил, ходил и доходился.

Почему-то сейчас на ум Юргену шли только мрачные шутки. Фебро был в замешательстве, а Магда слегка поджимала губы – похоже, ей не нравилось, куда вывел этот разговор.

— Но я мог бы догадаться. – Хведар развернулся, скрестил руки на животе. Опёрся спиной о стену. – О Стеване говорили, что она ведьма. Это ведь так у вас работает? Чеслав пошёл по её стопам?

— Нет, – отозвался Юрген, смягчившись. – Если твоя первая жена не училась колдовству, она была чародейкой не больше, чем кто-либо. Возможно, наша наука далась бы ей легче… Предрасположенность, природа… Кто знает? Но Чеслав не родился колдуном. Он им стал после того, как ушёл отсюда.

Фебро передёрнул плечами.

— Ужасно, – выдохнул он, потирая широкую переносицу.

Чарна смерила его ледяным взглядом.

— Любопытный ты, мальчик, – зло мурлыкнула она. – Как колдунов привечать, так пожалуйста, а всё равно относишься к нам как к нелюдям?

— Чарна, – попросил Юрген.

— Думаешь, – продолжала она, развернувшись к Фебро, – мы все к мастеру от хорошей жизни попадаем? Потому что у нас тоже есть богатые дома, где нас любят? – Она смотрела на Фебро в упор, и тот смущённо отвёл глаза от её красивого ядовитого лица. – Куда мог пойти твой брат, если его выгнали, – в разбойники? Или сразу должен был повеситься?

Магда откашлялась, привлекая внимание Чарны – и этим давая понять, что таких разговоров со своим сыном не потерпит.

— Полегче, юная гостья, – произнесла она обманчиво-спокойным голосом. – Никто не выгонял моего пасынка. Наоборот, – жест в сторону мужа, – отец всё для него делал. Но тот был сущим зверёнышем. Знаешь, чем он отплатил нам за доброту? Попытался убить Фебро в колыбели.

Хведар всё так же молчал у окна.

Юрген посмотрел на Магду с прищуром.

— Сдаётся мне, – сказал он, – ты говоришь про другого Чеслава. Потому что тот, которого знал я, много возился у моей колыбели – и как видишь, я жив. Не могу представить, чтобы Чеслав поднял руку на младенца. Более того. – Посмотрел на Хведара. – Утверждать не берусь, но я всегда думал, что Чеслав не стал бы чинить зло из зависти. Ученики всегда желали добиться благоволения моего мастера, и когда я подрос, то понял, что Йовар относится ко мне теплее, чем к другим. И в сто, тысячу раз лучше, чем к Чеславу, – Чеслав тоже это понимал, но ни разу не поставил мне это в вину. Я запомнил его как доброго и отзывчивого человека.

Глянул с вызовом. Если от Чеслава остались одни воспоминания, Юргену казалось важным поделиться своими с его отцом.

— Я ценю твою преданность, – уронила Магда с полуулыбкой. – Она похвальна. Но я верю тому, что видела сама.

А видела ли, засомневался Юрген, или у страха глаза велики?

— В ту ночь Чеслав пытался задушить моего сына, – пояснила Магда.