Книга Медь и мёд, страница 197 – Яна Лехчина

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы признать в этом мужчине господина Грацека: Юрген так его и представлял. С неласковыми глазами, горбатым носом и густыми бровями – сразу видно, чародей-ястреб. Тёмно-каштановые волосы господин Грацек стриг довольно коротко, носил короткую же бородку клинышком.

И цвета, заметил Юрген. В этом зале и в наряде Грацека – негласные цвета Горного двора: тёмно-багряный и коричневый с бронзовым отливом.

Юрген поклонился. Скользнул быстрым взглядом по столу, гобеленам и чашам с огнём – жаль, что к гостям не вышли ученики Грацека; Юргену было бы любопытно на них посмотреть. Но похоже, не такие уж они и важные гости.

— Что вам нужно? – спросил Грацек вместо приветствия. – Кто такие?

Юрген принялся объяснять, кто они и у кого учатся, но взгляд Грацека не стал теплее. Он опёрся о стол костяшками пальцев, и только тут Юрген заметил, что при всей своей стати Грацек слегка сутулился.

— У меня нет с Йоваром никаких дел, – произнёс он сухо. – Что вы здесь забыли?

Юрген стал рассказывать и это – как он отправился в путь, чтобы разобраться, кто стоит за Сущностью из Стоегоста. Юрген не сомневался, что Грацек знал больше, чем он, и не удивился бы истории про чудовище и обвинение Йовару.

— Всё ещё не понимаю, – уронил Грацек, – при чём здесь я.

Что ж. Юрген ведь не ждал, что он будет настроен так же, как госпожа Кажимера?..

— Это тёмное дело, господин, – начал Юрген осторожно, точно пробуя носком тонкий лёд. – Я запутался и хотел бы просить совета.

— Совета? – осклабился Грацек и рывком сел в кресло. Присесть Юргену и Чарне не предложил. – А кто ты такой, чтобы просить у меня советов? Или ты пришёл, чтобы допрашивать меня в моём же доме?

Чарна стрельнула в Юргена взглядом. Отступила на шаг.

Ладно, сказал Юрген сам себе. Никто не обещал ему, что будет легко, и в конце концов, Йовар встретил учениц Кажимеры ещё менее гостеприимно.

Он смотрел на Грацека так, как всю жизнь смотрел на таинственную тьму чащи. Чернолесье научило его не торопясь взвешивать каждое слово и дело: слишком много там было существ сильнее и хитрее его, человеческого ребёнка.

— Господин Грацек, – сказал Юрген. – Я не хотел уязвить тебя. – (Думал, как обратиться лучше – на «ты» или на «вы», и остановился на первом. Он не знал, как кубретцы относились к иофатскому влиянию, но помнил о вражде Грацека с Кажимерой – и пошёл по пути, который был бы приятнее тому же Йовару.) – Моего мастера и мой двор обвиняют в преступлении, за которое нам придётся расплачиваться жизнями. Я пришёл к тебе не из наглости, а из надежды и страха.

Грацек откинулся на спинку кресла. Осмотрел Юргена с ног до головы, мельком глянул на Чарну.

— Ни я, ни мои ученики не имеем никакого отношения к этому чудовищу.

— Я знаю. – Юрген положил руку на грудь. – Никто не подозревает тебя, господин. – И почувствовав, что разговор стал чуть человечнее, указал на Чарну: – Прости, но могу я просить твоего разрешения?.. Пусть моя спутница сядет – она повредила ногу, пока шла по горам.

Грацек махнул рукой. Садись, мол.

Чарна робко устроилась на ближайшем стуле. Юрген остался стоять.

— Госпоже Кажимере не понравилось то, что я рыщу в поисках ответов. – Юрген криво улыбнулся. – Она приказала мне явиться к ней. И объяснила, что за созданием чудовища стоит колдун или колдунья, чьи чары похожи на чары Дикого двора или Двора Теней. Никто не думает, что в этом замешаны ты или твои ученики.